25 главных разведчиков России - Леонид Млечин

Кто-то, правда, вспоминал, что прежде Борис Николаевич был хорош именно в критических ситуациях, когда его зажимали в угол. Но его взлеты и победы, казалось, остались в прошлом. Он не в состоянии был целый день высидеть в Кремле и все больше времени проводил в загородной резиденции. Его появление на телеэкране производило странное и жалкое впечатление.

Лужковское «Отечество» подхватило эти сообщения и строило свою предвыборную программу на прямых обвинениях президентской «семьи» в коррупции и на том, что самозванцы (руководителей администрации никто не выбирал) засели в Кремле и пытаются командовать правительством и всей страной. Это была очевидная, но не очень удачная идея. Впоследствии ее сочтут главной предвыборной ошибкой Примакова и Лужкова.

«Семья» восприняла разговоры о кремлевских махинациях как личную угрозу. Тем более что один из руководителей предвыборного штаба «Отечества» крайне неблагоразумно напомнил о судьбе семьи румынского вождя Николае Чаушеску, сметенного волной народного гнева. Это прозвучало достаточно зловеще, потому что Николае и Елена Чаушеску были расстреляны без суда и следствия, а их сына посадили на скамью подсудимых…

Многие влиятельные и очень богатые люди решили, что приход к власти Лужкова и Примакова для них смертельно опасен. Юрий Михайлович призывал проверить, насколько честно была проведена в стране приватизация, и расторгнуть незаконные сделки. Евгений Максимович требовал расследовать сомнительный бизнес олигархов. Еще в роли премьер-министра он многозначительно сказал, что ожидаемая амнистия позволит освободить в тюрьмах и лагерях места для экономических преступников.

Слова лидеров «Отечества» воспринимались всерьез. Большая группа стоящих у власти и распоряжающихся большими деньгами людей считала, что победа Примакова и Лужкова может стоить им не только власти и положения, но и свободы. Поэтому они, зажатые в угол, дрались отчаянно. Тогда, в начале осени 1999 года объединились разные силы – администрация президента и некоторые олигархи; их интересы совпали: во что бы то ни стало не допустить победы Примакова и Лужкова. Стратегия была разработана такая: во-первых, разрушить репутацию обоих политиков в глазах общественного мнения, во-вторых, сформировать новую политическую партию, способную составить конкуренцию предвыборному блоку «Отечество – Вся Россия».

Кремль с его административным ресурсом быстро перешел в контратаку. Ответ был симметричный. Поскольку жена московского мэра Елена Батурина занимается бизнесом, то принялись за нее. Московские прокуроры и чекисты, надо понимать, к этому не захотели иметь отношения. Нашли более исполнительных людей во Владимире, где Елена Батурина имела свои деловые интересы.

По указанию владимирского прокурора сотрудники областного управления Федеральной службы безопасности, расследуя дело о незаконном переводе денег за границу, занялись и компанией «Интеко», которую возглавляла жена московского мэра. В офис компании явились чекисты, забрали документы. Об этом рассказали по телевидению: жена Лужкова подозревается в незаконном вывозе денег за границу!.. Чем же в таком случае семья Лужкова лучше семьи Ельцина?

Разразился скандал. Юрий Лужков оказался не готов к обвинениям против его жены. Он стал возмущаться, оправдываться, объясняться, и это еще больше повредило ему в общественном мнении.

Досталось и Евгению Примакову. В успех его партии на думских выборах верили не только друзья Примакова, а многие были уверены, что следующим шагом станет избрание его президентом России. Поэтому он попал под прицельный огонь пропагандистских орудий крупного калибра. С одной стороны, доказывали, что он неизлечимо болен, а нам не нужен президент в инвалидной коляске, с другой – его обвиняли в диктаторских замашках.

В те дни, когда стране рассказывали, что Примаков с трудом передвигается, я наблюдал Евгения Максимовича в неформальной обстановке. Он пребывал в прекрасном настроении, за столом ни в чем себе не отказывал, а после застолья пел и пританцовывал. Но это видели человек двадцать, страна же верила телевидению. Тем более что на телеэкране Евгений Максимович по-прежнему появлялся мрачным и недовольным. Это не множило ряды его поклонников.

Примаков так и не сумел наладить отношения с прессой и телевидением и многих журналистов настроил против себя. Тем не менее, не стоит говорить, что выборы в Государственную думу в декабре 1999 года выиграло телевидение. Юрий Лужков был переизбран мэром Москвы абсолютным большинством голосов. А вот за политический блок «Отечество – Вся Россия», в котором он играл ключевую роль, проголосовало значительно меньше людей, чем ожидалось, – всего тринадцать процентов избирателей. Оппоненты из «Единства» завоевали почти вдвое больше. Государственная дума перешла под контроль Путина и его союзников.

От политиков ждали не жесткой критики, а позитивной программы действий. А ее внезапно стал олицетворять новый премьер-министр Владимир Путин. Молодой и динамичный премьер выгодно смотрелся и на фоне семидесятилетнего Примакова.

Да не только Примакову – всем политикам карты спутала вторая чеченская война и появление Путина. Сила Владимира Владимировича оказалась в том, что никто ничего о нем не знал. Он был человеком без политического прошлого, человеком, вышедшим из тени. И это оказалось неоспоримым преимуществом на выборах. Опрос общественного мнения в декабре 1999 года показал, что на будущих президентских выборах за Путина готовы голосовать пятьдесят два процента избирателей, за Примакова – только двенадцать.

Первоначально Евгений Максимович принял на себя обязанности лидера фракции «Отечество – Вся Россия» в новой Государственной думе. Он оказался руководителем сравнительно небольшой фракции. И победители на каждом шагу, начиная с распределения мест в комитетах Думы, напоминали ему о неудаче на выборах.

Хотя надо отметить, что президент Путин неизменно демонстрировал Примакову свое уважение. То ли чувствовал разницу в потенциале фигур, то ли понимал, что такая уважительность к такому человеку, как Примаков, ему же и в плюс.

Понимая реальную ситуацию в стране, Примаков 4 февраля 2000 года, выступая по телевидению, отказался участвовать в заведомо проигрышной президентской кампании:

– После 17 декабря 1999 года, когда я сказал о согласии на участие в президентской гонке, я получил поддержку, тысячи телеграмм и писем. Это меня должно было утвердить в положительном решении, однако во время выборов и в начале работы в Госдуме я почувствовал, как далеко наше общество от гражданского облика, от истинной демократии. Я не думаю, что положение может коренным образом измениться за несколько недель.

Чтобы противостоять Путину, Евгений Максимович должен был возглавить оппозицию – левую или правую, но он не принадлежал ни к той, ни к другой. Да и вообще не был он оппозиционером. Примаков уже в первой половине 2000 года хотел уйти из практической политики, говорил об этом близким. 3 сентября 2001 года Примаков ушел с поста руководителя фракции.

Решение Примакова для многих все равно оказалось неожиданностью. Но ведь когда два года назад он возглавил избирательную кампанию блока «Отечество – Вся Россия», то вовсе не собирался работать в Думе. Это же была избирательная кампания с прицелом на президентский пост. Тем более что именно работу в парламенте Примаков никогда не любил. Евгений Максимович, конечно, в частной жизни человек очень веселый, живой, остроумный, компанейский, но для публичного политика ему не хватает некоторой доли позерства, самоуверенности, самолюбования и склонности к витийству. Он, как я понимаю, считает, что красиво говорить надо за дружеским столом, когда тост поднимаешь, а не на рабочем месте. Кстати говоря, лучше всего – он много раз это повторял – ему работалось в Службе внешней разведки, подальше от телевизионных камер.