Пинхас Рутенберг. От террориста к сионисту. Том II: В Палестине (1919–1942) - Владимир Хазан

* * *

Основываясь на этой телеграмме и на имевшихся в моем распоряжении данных, я предложил управлению итальянских казенных железных дорог перейти к опытам с донецким углем и непосредственным по этому поводу сношениям с донецкими углепромышленниками через Совет их съезда.

Покуда доклад мой рассматривался в Риме, я запросил снова Совет съезда (21 февраля 1911) о наиболее, по его мнению, удобных формах организации опытов, о ценах на донецкий уголь и о том, возможно ли будет прислать для ведения испытаний персонал, опытный в обращении с донецким топливом.

Ответ был такой:

Совет съезда южно-русских углепромышленников с готовностью принимает ваше предложение организовать испытания на итальянских железных дорогах с донецким углем. Совет съезда опросил несколько донецких угольных копей и предлагает вам свои услуги для покупки и отправки подходящих углей и может прислать опытных кочегаров для ведения испытаний. Можем отправить из Мариуполя: Карповский, Прохоровский, Екатериновский и Щербиновский уголь. Приблизительная цена угля для испытаний на борту парохода в Мариуполе 17–18 франков за тонну.

Дитмар

Благодаря этой телеграмме я мог представить управлению итальянских жел<езных> дорог даже приблизительные анализы предложенных углей, взяв эти анализы из бывших у меня официальных документов того же Совета съезда.

Управление решило купить для пробы два парохода донецкого угля и брикетов. Меня уполномочили вести это дело совместно с материальной службой железнодорожного управления, начальнику которой поручили: 1) с делом торопиться, чтоб в случае положительных результатов успеть еще в текущую навигацию приобрести более значительное количество донецкого угля и 2) испытания с донецким углем оградить от каких бы то ни было возможных посторонних влияний заинтересованных конкурентов.

Вот текст телеграммы, посланной мной 5 (18) апреля 1911 г. по поручению управления итальян<ских> железн<ых> дорог:

Харьков, Сумская, 20

Дитмар

Управление итальянских казенных железных дорог желает купить для пробы два парохода донецкого угля и брикетов. Действующие технические условия приемки угля таковы: калорий Томсон – 7750; maximum летучих веществ – 27 %; золы – 5 Уг %; серы – 1,1 %; влажность – 1,5 %; мелочи – 20 %, на сетке отверстиями 12 миллиметров, наклон 45 градусов. Совет свободен выбрать угли мытые или сырые, наиболее подходящие этим условиям. Minimum серы важен в виду множества длинных туннелей. Брикеты должны соответствовать употребляемым на русских дорогах. Телеграфируйте мне: Roma direzione generale Ferrovie bello stato servizo sesto, технические данные предполагаемых углей и брикетов и цены борту парохода портах Венеция или Анкона. Поденная разгрузная способность портов угля 500 тонн, брикетов 400 тонн.

9 (22) апреля получил в ответ следующие две телеграммы:

1-я) Ваша телеграмма передана управляющему синдикатом «Прод-уголь» Шпис, который войдет непосредственные сношения с вами. Полагаю, дело состоится.

Дитмар

2-я) Бюро съезда нам сообщает вашу телеграмму от 5 апреля. Через несколько дней напишем вам из Петербурга.

Продуголь

К моему удивлению, обещанный ответ «Продугля» от 19 апреля (2 мая) гласил:

Имеем честь Вам сообщить, что каменный уголь Донецкого бассейна не соответствует по своему химическому содержанию условиям, требуемым в этом отношении для итальянских железных дорог.

Мы были готовы предложить образцы наших углей, но это невозможно при заочных переговорах. Рассчитываем скоро свидеться в Италии, и только тогда этот вопрос мог бы быть обсужден серьезно.

Ответ этот мог быть результатом только недоразумения. Потому что технические условия итальянских железных дорог были посланы углепромышленникам не как норма, а для сведения. А Совет съезда, которому эти условия должны были быть известны и раньше, предложил ведь угли и цены, только после того как опросил ряд рудников, входящих в «Продуголь», т. е. после того как заручился согласием того же «Продугля».

Я написал нужное разъяснение. То же делал неоднократно и уполномоченный Совет в Италии. Но из России больше никто не отзывался.

Тем временем я узнал мнение такого авторитета по Донецкому бассейну, как А.И. Литугин^[21], что при данных условиях донецкий уголь может по своим качествам пройти в Италию.

A.C. Ермолов заинтересовался делом в качестве председателя русско-итальянской торговой палаты^[22]. Заинтересовался им также Н.С. Авдаков^[23]. Но несмотря даже на их влияние и содействие, никаких практических результатов добиться не удалось.

Прошло два месяца после сделанного углепромышленникам преложения. Я должен был сообщить железнодорожному управлению о положении дела. Предупредил об этом уполномоченного углепромышленников на Туринской выставке, назначил срок, к которому поеду в Рим с докладом, и заявил, что если к тому времени не получу никаких конкретных предложений из России, повезу управляющему желез<ными> дорогами все имеющиеся у меня документы для ликвидации дела. Предупредил также, что дело, несомненно, попадет в итальянскую печать с неизбежным, нежелательным скандалом не только для Совета и русских углепромышленников, но и вообще для русской промышленности в Италии.

Комиссар выставки телеграфировал о положении дела Н.С. Авдакову. О том же известили Совет съезда.

Так как я потребовал определенный и ясный ответ, которого дать мне не могли, то уполномоченный Совета и комиссар передали непосредственно управлению итальянских желез<ных> дорог просьбу «Продугля» обождать его представителя, который через несколько дней приедет в Рим для детальных переговоров. Уполномоченный Совета съезда, от имени последнего, извинился перед управлением за «невольную задержку» в переговорах и выражал надежду на «успешный исход» «этого важного дела».

Это было 11 июня.

Представительство, извинения и обещания посторонних делу лиц за промышленный синдикат произвели в управлении тем более неприятное впечатление, что определенно из этих обещаний ничего заключить нельзя было. Итальянцы не понимали, почему «Продуголь» сам не обратился со своей просьбой в управление или ко мне. И вопреки моим объяснениям у них сложилось мнение, что приславшие телеграммы вмешались в дело, чтобы в нем «заработать».