Иберы. Великие оружейники железного века - Антонио Аррибас

_{Рис. 5. Процессия взявшихся за руки женщин (фрагмент расписного калафа из Лирии)}

Процессии с танцами и под музыку следуют к святилищам. Люди, взявшись за руки, формируют круги и раскачиваются из стороны в сторону в соответствии с древней средиземноморской традицией. По своему спонтанному характеру сцена, запечатленная на вазе из Лирии, скорее напоминает народный, чем священный танец, а два воина, танцующие лицом к лицу под звуки флейты и тубы, вероятнее всего, исполняют магический религиозный акт искупительного пожертвования либо церемониальные похоронные игры.

_{Рис. 6. Ритуальный похоронный танец (фрагмент из Лирии)}

От Ливия мы узнаем, что иберы направлялись на битву, подпрыгивая под монотонную музыку и распевая военные песни. Ганнибал приказывал своим воинам проходить строем мимо погребального костра во время церемонии, когда иберы танцевали, размахивая оружием. Именно таким образом лузитаны отдавали честь своему вождю Вириату во время погребальных церемоний. Эти же люди шли на сражение, распевая гимны, подобные греческим, легко и ритмично приплясывая.

Обнаруженный в Осуне каменный рельеф с изображением акробата — впечатляющее свидетельство, вызывающее ассоциации с женщинами, играющими на кастаньетах, и с танцорами Кадиса римских времен.

Похоже, даже самые отсталые народности полуострова знали эпические поэмы. Саллюстий повествует, что матери обычно рассказывали своим сыновьям сказки о подвигах предков. Поэтому нет ничего странного в том, что турдестаны (чьи традиции уходят корнями в далекое прошлое) знали о своих предках по стихам, рифмовали свои законы и записывали героические подвиги.

_{Рис. 7. «Акробат» (блок известняка из Осуны). Высота 80 см, ширина 40 см, толщина 11 см. Национальный археологический музей Мадрида}

Одежда

Несмотря на то что со времен иберийского периода не сохранились ни ткани, ни кожи, можно утверждать, что на стиль местной одежды оказали влияние как греки, так и финикийцы. Нам хорошо известна любовь иберийских женщин к богатым одеждам и утонченным украшениям. Полибий отмечает различия между иберийскими наемниками Ганнибала в пурпурных льняных туниках и кельтами, одетыми в овечьи шкуры и черные шерстяные одежды.

Накидка из района Месеты, изготовленная из шерсти и отвратительно пахнущая, резко отличалась от турдетанской, окрашенной в пурпурный цвет, которая часто упоминается в списках ценных подарков Риму. Ее носили подобно пончо, закрепив сзади поясом. На одном из рисунков из Осуны изображен человек в одежде, открытой спереди, с застегивающимся воротом и лацканами — первая испанская плащ-накидка. Начиная с 205 года до н. э. накидки упоминаются в списках дани, выплачиваемой каталонскими иберами римлянам.

_{Рис. 8. Голова женщины (рисунок на небольшой вазе из Лирии)}

Основной одеждой мужчин была туника. Это короткая, плотно облегающая одежда с рукавами. Использовалась также и длинная одежда со складками. Для знати одежду делали, по всей видимости, из льна, а для простого народа — из шерсти. В некоторых случаях воины носили грубую одежду, изготовленную, вероятно, из кожи или эспарто.

В Лирии носили также и облегающие бриджи, которые поддерживались широкими подтяжками, перекрещенными спереди. В росписи на «Вазе из Касурро» показаны два преследующих оленя мальчика в коротких юбочках. Это редкий случай изображения полуобнаженной натуры в иберийском искусстве.

Повседневной обувью служили сандалии из эспарто или кожи, подобно доисторическим, найденным в Альбуньоле в провинции Гранада. Всадники и воины Лирии носили высокие и свободные кожаные сапоги с широкими голенищами, а романизированные воины Осуны — остроносые сандалии, завязанные на икрах много раз перекрещенными тесемками.

_{Рис. 9. Две фигуры в одежде (фрагмент вазы из Лирии)}

Иберийские женщины умели одеваться и обладали красотой, известной нам по рисункам и скульптурам. Эфор рассказывает о выставке нарядов, изготовленных женщинами, и о наградах за лучший покрой. Считалось позором не получить приз в этом модном шоу.

Некоторые вещи были много сложнее, чем одежды. Они предлагались в качестве даров, одеяния для жрецов из Серро-де-лос-Сантос или платья для Дамы де Эльче. Церемониальные наряды состояли из четырех вещей: неотрезного платья до пят, одежды (свободной или облегающей), накидки на плечах и вуали («мантильи»), иногда прикрепленной к ней.

Личные украшения

Нательное льняное белье можно видеть на Даме де Эльче. Оно напоминает хитон, закрепленный на шее застежкой в виде кольца. На женщине из Осуны одежда покрывает ступни. Поверх этой одежды у Дамы де Эльче надет складчатый убор через одно плечо, сходящийся под мышкой с другой стороны. У дамы из Осуны широкие рукава доходят до запястий, а юбка имеет вертикальные складки.

На флейтисте из Осуны и женских фигурах, делающих подношения, — длинные туники, затянутые на поясе. Отделкой и украшением эти одежды напоминают изысканные накидки.

Накидки носили на плечах. Она скрывала руки, но оставляла открытой грудь. У молящегося человека из Осуны накидка завязана на коленях, у изображенных на рисунках людей два вида накидок: первая, короткая, доходит до колен, другая, складчатая, идет из-под мышки через противоположное плечо и застегивается внизу загнутыми пряжками. На тех же фигурах вуаль (мантилья) ниспадает складками с головы, обрамляя лицо, или собирается сзади на волосах.

Сандалии из кожи или эспарто, как на человеке из Осуны, служили обычной обувью и для женщин.

Как турдетаны, так и иберы проявляли интерес к «барокко», распространенному среди народов юга и востока полуострова. Страсть к украшениям, стремление выделиться среди других, склонность к ярким цветам все еще характерны для этих регионов.

У мужских фигур из святилищ выбриты головы и оставлены только чубы на лбу. В некоторых случаях на мужчинах надеты кожаные шапки, из-под которых волосы выбиваются спереди или ниспадают длинными локонами сзади.

У каменных фигур из Серро-де-лос-Сантос — короткие вьющиеся волосы с локонами на висках и чубом спереди. Волосы убирались с помощью простой повязки, которая стягивала их на макушке. У некоторых фигур из Лирии явно видна борода, однако, по всей видимости, этот обычай носил чисто местный или временный характер.