Крещение Руси - Андрей Воронцов

Сообщение Константина Багрянородного несет очень важную и достоверную информацию: во-первых, о Крещении Руси как целой страны; во-вторых – об основании Русской епархии в ранге архиепископии.

Очень коротко упоминается об этом же у так называемого Продолжателя Феофана: «Несколько позднее посольство их (русов. – А.В.) прибыло в царский город с просьбой сделать их участниками святого крещения, что и было выполнено».

Рассказ Константина Багрянородного повторен в византийских хрониках XI – XII веков (Скилица-Кедрин, Зонара и др.). Эти свидетельства не имеют самостоятельного источниковедческого значения, так как в них отсутствует какая-либо дополнительная информация. Однако они убедительно свидетельствуют, что факт Крещения Руси в третьей четверти IX века был признан в Византии XI – XII веков и в достоверности его никто не сомневался. Для греческой историографии Русь конца IX – Х веков была христианской страной начиная со времен Аскольда. «Заговор молчания» относительно Владимирова Крещения получает документальное разъяснение.

Греческие историки XI – XII веков были неплохо информированы о киевских делах. Утвержденная в Византии концепция христианской Руси, естественно, сталкивалась с версией Владимирова Крещения, в которой христианизация страны приписывалась только Владимиру Святому. Эта легенда нашла отражение и в греческой литературе, но настолько своеобразное и неожиданное, что трудно усмотреть в ней определенную историографическую версию. Мы имеем в виду так называемую Бандуриеву легенду, принадлежащую анонимному византийскому автору.

В конце XVII века Ансельм Бандури издал не известную до тех пор повесть, посвященную Владимиру Святому. Она представляет собой исключительно важный, можно сказать, уникальный документ, который отразил удивительное переплетение исторических тенденций и идеологических концепций. Его значение выходит далеко за рамки самого произведения, так как помогает объяснению и интерпретации многих других источников. В роли просветителя Руси выступает Владимир Святославич, но сам акт Крещения отнесен ко временам Василия I Македонина, Кирилла и Афанасия-Мефодия, то есть ко второй половине IX века, что весьма характерно.

Распространение христианства у восточных славян в IX – Х веках засвидетельствовано и в арабских источниках. В частности, Ибн Хордадбег (автор конца IX века), рассказывая о русах (точнее, русских купцах, которые приезжали в Багдад), подчеркивал: «И выдают они себя за христиан, и платят джизию». Приведенный текст, правда, звучит несколько двусмысленно: русы «выдают» себя за христиан, но были ли они действительно ими? Между тем, учитывая ситуацию, этот оттенок неясности можно снять. Прикидываться христианами в Багдаде, не являясь ими в действительности, вряд ли имело смысл: столица ислама не обещала адептам греческой веры никаких преимуществ или удобств. Выгоднее было бы притвориться магометанами. Разгадка проста: во второй половине IX века русские купцы, даже будучи язычниками, больше знали о христианстве, нежели об исламе. Это – косвенное подтверждение Аскольдова Крещения Руси.

Но не исключено, что свидетельство Ибн Хордадбега следует понимать в прямом значении: русы считают себя христианами, то есть действительно принадлежат к этой вере (хотя бы формально). В этом случае все русское купечество оказывается христианским. Речь идет не только о наличии христианской прослойки среди древнерусского населения, но и о религиозной однородности последнего. Иначе автор подчеркнул бы, что некоторые русы в Багдаде называют себя христианами.

Ибн Хордадбег писал свою книгу в 80-х гг. IX века, следовательно, являлся современником Аскольда. Таким образом, его сведения о Руси относятся ко времени перед переворотом 882 г., в результате которого во главе Киева стала проязыческая и антихристианская партия. Во второй половине IX века. Русь официально считалась христианской страной; ее граждане должны были «выдавать себя за христиан» даже тогда, когда в глубине души оставались язычниками. Трудно подыскать для подобной ситуации более точную, более адекватную и более удачную формулу, чем та, которую употребил арабский писатель.

Другие сведения приводит аль-Масуди, автор Х века. Его данные принадлежат более позднему времени, нежели свидетельства Ибн Хордадбега, но более древнему, чем эпоха Владимира. В его произведении одна часть славян выступает христианами, а другая – язычниками. «Они имеют много городов, – пишет Масуди, – а также церкви, где вешают колокола, в которые бьют молотком, – подобно тому, как у нас христиане ударяют деревянным стукалом по доске».

Названные в тексте географические реалии с определенностью указывают на Киевскую Русь, население которой было соседями хазар и волжских булгар. Его связи простираются до Волги, Дона, Северного Кавказа, а Черное море аль-Масуди называет «Русским». Упоминание о царе Дире (брате Аскольда) также ведет нас в Киевскую Русь.

Сведения аль-Масуди, отражающие религиозный дуализм славян, также вполне соответствуют историческим фактам. Во времена Олега, Игоря и Ольги на Руси существовали христианская и языческая партии, что хорошо засвидетельствовано соглашением 944 г. Следовательно, мы можем констатировать высокую информированность и этого автора о русских делах.

Особенно важными являются свидетельства аль-Марвази. Он жил и писал в начале XI века, но пользовался весьма достоверными текстами более раннего времени (главным его информатором, по-видимому, был ал-Бируни).

Аль-Марвази пишет: «… и таким образом воспитывались они (русы. – А.В.) до тех пор, пока не стали христианами в месяцы трехсотого года. И когда они обратились в христианство, религия притупила их мечи, и вера закрыла им двери занятия, и вернулись они к трудной жизни и бедности, и сократились у них способы существования…» Что касается ясности и определенности, то сообщение не оставляет желать лучшего. Для нас важным является упоминание о Крещении Руси задолго до Владимира. При этом речь идет об обращении не отдельных лиц из числа представителей общественной верхушки, а народа в целом.

Наиболее интересной представляется дата: 300 г. хиджры соответствует 912 г. нашего летоисчисления. Имеется в виду год смерти Олега Вещего и начала самостоятельного правления Игоря Старого. Марвази взял за хронологический репер не сам акт первого Крещения, а конец антихристианского террора, развязанного после 882 г. С источниковедческой точки зрения эта неточность очень важна: она подтверждает достоверность основного содержания. Исключая мысль о поздней вставке, следует отметить также точную характеристику тяжелого положения Руси при первых Рюриковичах, когда достижения Аскольдова периода в значительной степени были утрачены и государство, озабоченное проблемой территориальной целостности и занятое борьбой против центробежных тенденций, утратило свои позиции в международных делах, потеряв не только дипломатический престиж, но и экономический потенциал. Понятно, что причины лежали не в идеологической, а в социально-экономической сфере. Поэтому не следует удивляться акцентированию факторов, предложенной средневековым автором, совершенно естественной для правоверного мусульманина.

Вопреки распространенному мнению, древнерусских свидетельств о христианизации IX века тоже немало, и они достаточно красноречивы.