Поход в Европу. Когда Америка была с Россией - Дуайт Дэйвид Эйзенхауэр

Столь решительное смещение в целях, во времени и условиях наступления могло оказать серьезное психологическое воздействие на всех, кто был убежден, что победу можно обеспечить только путем наступления, нацеленного на жизненно важные центры противника на континенте. Но, к счастью, решение вторгнуться в Африку определенно не являлось отказом Объединенного англо-американского штаба от решимости осуществить в практически удобное время вторжение в Европу через Ла-Манш.

На африканский поход мы смотрели как на отвлекающий маневр, вызванный условиями момента, и надеялись, что во время этого похода мы добьемся серьезных результатов. Самым скромным достижением было бы то, что державы «оси» лишились бы Северо-Западной Африки как базы для своих подводных лодок и самолетов. Кроме того, мы ожидали, что наступление в восточном направлении снимет осаду Мальты. И наконец, на тех ранних стадиях мы питали надежду, что вся Северная Африка будет очищена от войск держав «оси» и что Средиземное море, по крайней мере воды его южного побережья, можно будет использовать для проводки конвоев союзных стран. Тем самым мы избавились бы от необходимости пользоваться долгим маршрутом через мыс Доброй Надежды для достижения Ближнего Востока и Индии.

Любопытно отметить, что некоторые офицеры считали, что, если даже нам удастся изгнать войска Роммеля из Африки, мы все равно не сможем использовать Средиземное море, так как немцы будут держать авиацию на аэродромах в Южной Европе. Один американский генерал-лейтенант был убежден с самого начала войны, что любые надежды на использование Средиземноморья абсолютно иллюзорны. Даже перед моим выездом в Лондон он неоднократно настаивал, чтобы я воспротивился этим планам, которые он охарактеризовал как идиотские. Такое пессимистическое настроение решительно отвергалось командованием военно-морского флота, в частности британского, утверждавшим, что при наличии некоторого числа истребителей берегового базирования вдоль северного побережья Африки флот гарантирует проводку конвоев через Средиземное море без существенных потерь.

Однако еще оставался нерешенным вопрос, какие наземные, морские и воздушные силы могут быть выделены для проведения операции. Обычно командующему с постановкой общей задачи сразу сообщается, на основе каких сил и средств он может строить свои стратегические, тактические, организационные и материально-технические расчеты. В данном же случае обстановка была неясной, размеры выделяемых ресурсов неизвестны, окончательная цель не установлена. Нам многого еще недоставало. Военно-морские силы США никак не хотели связать себя твердыми цифрами относительно количества кораблей, которые они могли выделить для операции. Все это вызывало состояние нервозности и неопределенности при составлении плана операции.

* * *

Прежде всего нужно было определить районы десантирования и общую численность сил для наступления. Еще в январе 1942 года оба наши правительства бегло рассмотрели и отложили в сторону план американской наступательной операции под кодовым наименованием «Гимнаст», которая предусматривала захват только Касабланки. Операция ставила своей целью не допустить использование Западной Африки державами «оси» в качестве базы подводных лодок. Позднее был расширен первоначальный замысел, и в операцию включили английские силы для захвата африканского побережья со стороны Средиземного моря. Между прочим, я должен здесь заметить, что в ходе нашей кампании мы не обнаружили никаких признаков в Западной Африке, указывавших на то, что державы «оси» когда-либо использовали порты на этом побережье в качестве баз для своих подводных лодок.

При определении районов десантирования решающим фактором являлась практическая возможность обеспечить соответствующее воздушное прикрытие наших конвоев с момента их входа в зону действия вражеских бомбардировщиков и до успешного завершения высадки на берег. Опасная зона охватывала все Западное Средиземноморье вплоть до Гибралтара и простиралась даже далеко на запад от Гибралтара, если противник использует бомбардировочную авиацию дальнего действия. Союзники не располагали достаточным количеством авианосцев – в ходе всей кампании на Средиземном море у нас никогда не было там более двух или трех авианосцев одновременно.

Самолеты, базирующиеся на наземных аэродромах, должны были взять на себя всю тяжесть обеспечения воздушного прикрытия, а единственным местом для такого базирования служил Гибралтар. Это превращало его в центр нашего авиационного зонта, что, в свою очередь, предопределяло расстояние, на которое мы могли безопасно углубиться своими надводными кораблями в Средиземном море. Нехватка судов ограничивала размеры состава десантируемых войск, а нехватка конвойных кораблей и кораблей огневой поддержки сводила число районов нашего десантирования до трех; в первые же недели планирования нам казалось, что мы будем ограничены двумя районами десантирования.

В качестве желаемых объектов было указано четыре важных порта, или портовых района, которые находились на предельных расстояниях действия нашей авиации. Ими были Касабланка на Атлантическом побережье, районы Орана, Алжира и Бона на Средиземном море. Успешная высадка непосредственно в районе Бизерта, Тунис, дала бы большие преимущества, но этот район находился далеко за пределами радиуса действия истребительной авиации, а поскольку проводка английских конвоев на Мальту нередко заканчивалась катастрофой, то от этой идеи очень быстро отказались как от выходящей за пределы оправданного риска.

Тем не менее было крайне желательно овладеть районом Бизерта, Тунис, в наиболее ранние сроки, с тем чтобы мы могли избавить Мальту от осады и сухопутными, морскими и авиационными силами воздействовать на линии снабжения войск Роммеля и тем самым обеспечить победоносное завершение войны в Африке. Захват Касабланки был важен в тот момент только по двум соображениям. Во-первых, она являлась конечным пунктом длинной, рахитичной железной дороги, проходившей через горы Атлас и дальше на восток через Оран, Алжир и, в конце концов, в Тунис. Пропускная способность ее была небольшая, но тем не менее эта дорога могла бы послужить хоть в некоторой степени пешим войскам, если бы противник решил наступать против нас через Испанию, находящуюся в дружественных отношениях с державами «оси». С помощью авиации и артиллерии противник легко закрыл бы проход нашим судам через Гибралтарский пролив. Без этой железной дороги все наши войска, направленные на Средиземноморское побережье Африки, оказались бы отрезанными – даже их вывод оттуда был бы тяжелым делом.

Другим фактором, придававшим Касабланке важное значение, было то, что высадка мощного десанта в этом районе оказала бы должное воздействие на Испанию и марокканские племена. В случае же нашей неудачи здесь Франция Виши, возможно, подтолкнула бы эти воинственные племена начать открытые военные действия против нас, а это обстоятельство почти наверняка дало бы Испании более существенное основание для вмешательства в войну на стороне держав «оси».

Существовал и необычный оперативный риск, связанный с планом десантирования у Касабланки. В конце осени и в течение зимних месяцев северо-западное побережье Африки недоступно для высадки десанта с небольших судов. В это время года почти каждый день огромные атлантические волны яростно обрушиваются на берег, и волнение не затихает даже в относительно хорошую погоду. По мнению военно-морских специалистов, рискованность десантирования в этом районе во много раз серьезнее, чем на побережье Средиземного моря.