Курсом к Победе - Николай Кузнецов

В основу этой директивы легли предложения, разработанные Главным морским штабом. Я был приглашен в Ставку, когда директива рассматривалась Верховным Главнокомандующим. Помнится, она не вызвала сомнений, но попутно зашел разговор об использовании крупных кораблей. И.В. Сталин дал прямое указание не рисковать ими. Именно в это время Верховный подробно расспрашивал меня о корабельном составе флотов. Чувствовалось, что он все ближе к сердцу принимал флотские дела.

Из 650 боевых самолетов морской авиации для участия в Крымской операции было выделено свыше 400. Они производили минные постановки у Севастополя и в Сулинском канале, наносили удары по транспортам противника в море, а также в портах – в Севастополе, Феодосии, Киик-Атламе, Судаке, бомбили скопления войск в районах Армянска, Ишуни, Керчи.

Для ударов по вражеским судам использовались все типы самолетов. Причем широко применялся новый, так называемый топ-мачтовый способ бомбометания.^[58] Он характеризовался большой точностью и был особенно опасен для конвоев, шедших, как правило, с небольшой скоростью. Результативность топмачтового бомбометания оказалась примерно в 5 раз выше обычного. Фашисты стали нести большие потери. Это заставило их усилить прикрытие конвоев с воздуха. Жаркие бои завязывались над морем, и от их исхода часто зависела судьба транспортов. В этих воздушных схватках противник потерял более 80 самолетов, А на дне морском оказались 68 судов, среди них 42 транспорта, десантные баржи, буксиры, тральщики. Много фашистских судов получили повреждения.

Морским летчикам, особо отличившимся в боях за освобождение Крыма, было присвоено звание Героя Советского Союза. В числе их гвардии майоры В.А. Дегтярев, И.И. Ильин, майоры В.А. Лобозов, А.И. Фокин, капитаны В.П. Рукавицын, А.Д. Рыхлов. В.А. Скугарь, старший лейтенант Н.И. Николаев.

Важные задачи были поставлены перед бригадой подводных лодок. «Во взаимодействии с авиацией уничтожать транспорты и плавсредства противника на его коммуникациях в северо-западной части Черного моря» – гласил приказ наркома ВМФ.^[59]

Экипажи подводных лодок получали от воздушной разведки сведения о движении судов противника. В соответствии с этими данными заранее обусловливались позиции, где маневрировали лодки.

Враг применял всевозможные средства противолодочной обороны. На Черном море только за время Крымской операции фашисты сбросили на наши подводные лодки более 1500 глубинных бомб. Не обходилось без потерь среди подводников. И все же наши подводные лодки постоянно выходили к берегам Румынии и Болгарии. Я уже не говорю о побережье Крымского полуострова, где они действовали наиболее активно. Особо отличились экипаж подводной лодки «А-5» под командованием капитан-лейтенанта В.И. Матвеева, потопивший транспорт «Дуростор» и шхуну «Сейферд», и экипаж «Щ-201» под командованием капитана 3 ранга П.И. Парамошкина, только за один выход потопивший транспорт «Гейзерикс», тральщик и повредивший десантную баржу.

Активно действовали торпедные катера. Обычно они выходили в море ночью. Во-первых, в темноте меньше опасности со стороны вражеской авиации, а во-вторых, ночью легче устраивать засады и ловушки для судов противника. Катерам часто помогали самолеты-разведчики.

Несколько катеров были вооружены реактивными установками. Знаменитые «катюши» и на море показали себя мощным оружием. Между прочим, реактивные снаряды на флоте появились еще до войны. Помню, они испытывались под руководством А.Н. Туполева, создателя первых торпедных катеров. Конечно же, установки были мало похожи на грозные «катюши». Но факт остается фактом: первые эрэсы стояли на катерах. В годы войны «катюши» нашли широкое применение на флотах: сначала на бронекатерах, а позднее и на торпедных катерах. Энтузиастом этого дела, как уже говорилось, был флотский артиллерист Г.В. Терновский, Герой Советского Союза.