Княгиня Ольга и дары Золотого царства - Елизавета Дворецкая

В гнетущей тишине почти как гром прозвучал шепот среднего сына Уты, Велерада.

– Ма-ам! – в растерянности отрок даже по старой детской привычке потянул ее за рукав. – Так чего, у нас свадьба-то будет?

Тот же вопрос Эльге очень скоро задал Олег Предславич. Последние дни он вместе с дочерьми проводил у своей сестры Ростиславы, которая была так плоха здоровьем, что отец Ригор навещал ее ежедневно, готовясь принимать исповедь. Опасаясь выходить со двора, пока в Киеве волнения, они пришли только сейчас и Святослава не застали.

Эльга заверила, что свадьба будет, если Олег сам не разорвет обручение. Ведь возвращение Святослава опрокинуло все прежние расчеты и надежды.

– Мы своего слова назад не возьмем, – ответил тот, переглянувшись с дочерью. – Господь испытания посылает, но какая же это любовь, если нареченного жениха в унижении покинуть?

Эльга устало воззрилась на Горяну, ожидая, что сейчас на подмогу явится Фекла Иконийская, но отважная проповедница подавленно молчала. Бог и впрямь посылал ей испытания, воздвигнув препятствие на пути к обучению народа Христовой вере. Но чем злее вражда, тем светлее подвиг.

– Я пойду за него, – подтвердила Горяна, глядя на самого Улеба. – Не ради стола княжьего я обручилась… ну, не совсем… но я стола хотела, чтобы иметь власть народ учить… но святые и без власти, одной Божьей властью…

– Вот и хорошо, – вздохнула Эльга. – Свенельдич правду сказал: свадьбе вашей мешал не Святша, а то, что Улебка был не крещен. А коли крещен, то жив ли Святша… нашему делу он не помеха. Идите к Ростиславе, а потом… как уговорились, так и дело поведем.

Женщины давно обсудили весь ход предстоящей свадьбы и даже бычка выбрали, чтобы завтра зарезать и заложить в каменную яму печься. Эльга понадеялась про себя, что за ночь Святослав одумается, а там на свадьбе, поев и выпив, вовсе оттает и помирится с братом.

Однако ночью едва сомкнула глаза.

* * *

Поутру первым пришло облегчение: Святша вернулся… Какая невыносимая тяжесть давила на сердце еще только вчера – по сравнению с этим все прочее казалось неважным. Поначалу. Но к радости примешивалось беспокойство: как-то нехорошо они все встретились. Поднялась Эльга раньше обычного и сразу послала отрока на Олегову гору с приказом немедленно уведомить ее, когда князь выйдет. Само собой, после таких приключений Святославу первую ночь дома захочется поспать подольше, но после того она хотела повидаться с ним как можно скорее. А завтра уже Улебкина свадьба: надо успеть все уладить, чтобы на пиру Киев видел согласие и благополучие княжьего рода. Как жаль, Прияна уехала – еще бы на пару недель задержалась, как ее просили, и было бы ей счастье! Теперь узнает на месяц позже всех – если муж вчера догадался сразу отправить гонца ей вслед.

Надо думать, у Святослава вчерашнее тоже оставило тяжкий осадок на сердце: проснувшись, он велел передать, что скоро сам приедет к матери, и впрямь приехал около полудня. Обрадованная Эльга вышла ему навстречу и всплеснула руками:

– Владычица Небесная! Что ты все этот кафтан дрянной таскаешь, разве не во что одеться? Называется, князь киевский домой приехал!

Святослав с удивлением оглянулся на свой хазарский кафтан, пропахший дымом, пылью и полынью: за время пути через степь тот стал ему почти другом, а без жены просто не пришло в голову поискать в ларях чего-то поприличнее.

– Ты хоть в баню-то сходил? – Эльга взглянула на его сорочку, но та была новая и чистая. – Я пошлю сказать Дивуше, чтобы нашла тебе платье хорошее, ведь свадьба завтра!

– Какая еще свадьба? – Святослав взглянул на нее исподлобья.

– Улебкина свадьба. – Эльга надеялась, что сегодня он уже может смотреть на это здравым взглядом.

– Он Олеговну берет?

– Да. Мы же всегда хотели ее взять в семью, помнишь? Я тебя когда-то уговаривала. Ты мои замыслы порушил, – Эльга улыбнулась, – так я, помнишь, ни словом тебя не упрекнула. Твоя судьба – тебе решать, кого в жены брать. И все же Горяну нам нужно ввести в дом, чтобы к ней какой удалец лихой не присватался. А теперь несчастье помогло: сговорились наконец…

– Нет, – Святослав помотал головой. – Я на это согласия не даю.

– Как – не даешь?

– А так. Князь киевский по-прежнему я, – сын взглянул на Эльгу с вызовом, будто проверяя, не желает ли она это оспорить. – И я не велю, чтобы Олегова дочь выходила за У… Улебку.

Имя брата он вытолкнул из себя с трудом – будто оно царапало ему горло.

Эльга молча смотрела на него, не соображая от растерянности, как приложить руки к такой беде. И понимала: он это не со зла и не от упрямства. Он за ночь обо всем подумал.

– Жив я, матушка! – добавил Святослав, будто поясняя свое решение. – И у меня есть сын законный. Других наследников мне не надо. Припала Улебке охота жениться – пусть женится, на ком знает, но на Олеговне – нет.

– Но почему ты… – Эльга хотела сказать, «так жесток к нему», но не решилась. – Ведь он твой брат… Это правда.

– Пусть брат, – Святослав опустил глаза, будто не желал видеть это неприятное обстоятельство. – Но я старший сын у отца, и…

– Нет, – вырвалось у Эльги, и только потом она сообразила, что этим признанием лишь ухудшила дело.

– Нет? – Святослав подался к ней. – Это еще как? Кто… – у него даже голос сел, – кто из нас старший?

Жернова в голове совершили еще один мучительный оборот, продолжая перемалывать в муку его привычный мир. О возможности потерять еще и старшинство он раньше не думал. Будто мало того, что он у отца не единственный сын!

– Улеб родился первым, – призналась Эльга, под гнетом тоски опуская голову. – Ута перед моей свадьбой уже понесла, я знала… Она мне призналась. И родила на два месяца раньше. Мы только не говорили никому. Ждали, а имянаречение твое назначили первым. Вот все и думали…

В ту пору, когда разница между младенцами в два месяца была заметна, а чужим их не показывали.

– Ты что же, думал, твой отец жену своего побратима пользовал? – холодновато добавила Эльга, задетая самой возможностью такого подозрения. – Тогда никто из них не был женат, и мы обе были не замужем. Мы с Ингваром ждали свадьбы, Ута только овдовела после Дивислава. И если бы мы не решили… Ингвар ведь мог тогда жениться на ней, ты понимаешь? – Она заставила себя взглянуть в светлые и твердые, как лед, глаза сына. – И тогда Ута стала бы княгиней киевской, а Улеб – их законным наследником.

«А я?» – хотел спросить Святослав, но себя он в этом раскладе не видел совсем.

– А ты родился бы у меня от Мистины и был бы каким-то совсем другим, – ответила на его невысказанный, но угаданный вопрос Эльга.

Она совершенно не представляла, каким ее сын получился бы тогда. Разве что выше ростом.

– Ну… ладно! – Святослав ударил ладонями по коленям. – Эту пряжу не перемотать. Князь киевский – я, у меня есть сын княжьего рода, и другого князя Киеву и руси не требуется. Я Улебке жениться не запрещаю, пусть берет какую хочет девку, но не такую, чтобы ему со мной тягаться. А то я ведь не в последний поход ходил. Как мне теперь из Киева уйти с дружиной? Каждый день буду думать: а что, если брат любезный там в Киеве уже на мой стол мостится?