1917. Разгадка «русской» революции - Николай Стариков

Все предельно откровенно и цинично. Германии предложили ФОРМУ, при которой Франция, не теряя лица, останется в стороне от войны. А вместе с ней нейтралитет сохранит и Великобритания. Германия будет воевать только с Россией.

Кто же был этот таинственный «коллега», который сделал такое предложение немцам? «Автор этих предложений остался неизвестен, — может быть, он не существовал вообще», — пишет лауреат Пулитцеровской премии. Снова туман, снова — понимайте как хотите. Но те, кто узнал все последующие «чудеса» русской революции, легко догадается, разведка какой страны направила некого человечка к германскому канцлеру…

Самое удивительное, что отказавшихся от такого предложения германцев автор упрекает в… агрессивности.^[505] Словно война с Россией — это и не война вовсе, а так. Это можно, а вот воевать с англосаксами и французами — это уже настоящее преступление…

Французы потом будут требовать у Николая Романова наступать, даже когда русская армия будет не готова. Они всю войну будут именно требовать, а не просить — русских солдат, поддержки, уступок и т. п. И царь будет соглашаться. Почему? Потому что он будет уверен в том, что Франция выполнила свой союзный долг. А теперь Россия должна выполнить свой.

Трагическая слепота? Нет, он не знал всего того, что известно сегодня. У него не было тех документов, которыми располагают сегодняшние исследователи. Николая II нельзя за это винить. Ведь до сих пор почти в каждой книге о Первой мировой войне вы прочитаете о наших французских союзниках, поддержавших Россию в трудную минуту. И это пишут историки, читавшие те же самые документы и мемуары, что и ваш покорный слуга. И ничего не понявшие, имея на руках всю информацию…

Однако вернемся к нашим «верным союзникам». Вместо того чтобы прямо объявить войну Берлину 2 августа (18.07), как того требует союзнический долг (и договор!), французы ломают настоящую комедию. Мотивация наших соратников по Антанте похожа на детский лепет. Русский посол в Париже Извольский доносил 1 августа (19.07): «По политическим соображениям… для Франции весьма важно, чтобы ее мобилизация не предшествовала германской, а явилась ответом на таковую», что «было бы лучше, если объявление войны последует со стороны не Франции, а Германии».^[506] Французский маршал Жоффр уже 2 августа (20.07) писал своим командирам, что «по национальным соображениям морального порядка и по настоятельным соображениям дипломатического характера необходимо возложить на немцев полную ответственность за открытие враждебных действий».^[507] На самом деле все куда как проще — наши верные «союзники» не оставляют надежды натравить Германию исключительно на Россию. Отсюда и вся эта дипломатическая шелуха.

Это — нарушение «союзного» договора, предательство в первый же день войны, в ожидании того, что немцы, вопреки своим собственным планам и здравому смыслу, начнут воевать с одной Россией.

Может быть, так бы и получилось и вошли бы в историю французы предателями, если бы лицо Парижа не спасли немцы. Они объявили войну Франции и тем самым сорвали план устроить локальную русско-германскую войну с взаимным ослаблением двух конкурентов Великобритании.

Почему Германия так поступила? А вы бы после всей гнусности поверили в нейтралитет Франции? Поверили бы, что она не нанесет вам потом удар в тыл, когда вы ослабнете в бессмысленной войне с русскими? Да и зачем вам воевать с Россией, когда ваша задача разгромить Францию и снять с повестки дня вопрос о ее реванше…

2 августа (20.07) 1914 года германское правительство предъявило ультиматум Бельгии с требованием пропустить германские войска через свою территорию к французской границе, как того требовал «План Шлиффена». 3 августа (21.07) Бельгия отвергла требование Германии и обратилась за помощью к Англии. В тот же день, понимая, что тянуть больше нечего, Германия объявила войну Франции, представ перед всем миром как отпетый агрессор. Затем уже Англия предъявила ультиматум Германии с требованием не нарушать суверенитет Бельгии. Как мы уже понимаем, выполнить его немцы никак не могли. 4 августа (22.07) Великобритания вступила в войну в «белых» одеждах защитника бельгийской свободы…

Закулисная деятельность сэра Грея принесла долгожданные плоды. Буквально за считанные дни германо-русский и австро-сербский конфликты обрели необходимую мировую форму. Начиналась самая жестокая война, которую знало человечество к началу XX века. Она была виртуозно организована британским правительством. Признаки этой подготовки тщательно маскируются до сих пор. Но если внимательно читать посвященную Первой мировой войне литературу, то в огромных отвалах лжи обязательно проблеснет золотник правды. Английский Королевский флот встретил начало мировой бойни в полной боевой готовности, уже полностью отмобилизованный, читаем мы в книгах. И приказ о начале мобилизации британских моряков был отдан 10 июля (27.06) 1914 года, намного опередив подобные действия всех остальных участников конфликта.^[508] Случайное совпадение — говорят нам историки. А Уинстон Черчилль, бывший в момент начала войны английским морским министром, позднее заявлял совсем другое: «Ни разу в течение трех последних лет мы не были так хорошо подготовлены».^[509] Он прав: отличная, блестящая подготовка к войне случайной не бывает. Это плод многолетних планомерных усилий. Это результат титанической работы военного руководства, политической верхушки страны, ее дипломатов и разведчиков. Поэтому, проведя учения, для которых флот якобы и мобилизовывался, англичане никого по домам и не распустили.^[510] И полностью укомплектованный «миролюбивый» британский флот вступил в войну защищать бельгийцев от «агрессивной» Германии, которая свою мобилизацию еще только начинала…

Еще несколько фактов, которые очень трудно объяснить историкам, пишущим о том, что Первую мировую развязали немцы и австрийцы, собиравшиеся разгромить Россию и Францию. Австро-Венгрия вовсе не спешила объявлять войну России. Она сделала это лишь 6 августа (25.07), через шесть (!) дней после Германии.

Получилась интересная ситуация. Россия мобилизовывалась в условиях существования угрозы возможного австрийского нападения. Во всяком случае, такая версия звучит во всех официальных русских документах того времени. Но войну из-за нашей мобилизации нам сначала объявляет Берлин и только почти через неделю — Вена. Как и немцы, австрийцы наступательных действий на русском фронте также не ведут. Карл Маннергейм, чья часть находилась против австрияков, пишет о тех первых днях войны: «Мы с нетерпением ожидали возможности атаковать австрийцев, но проходили дни, а Россия и Австро-Венгрия все не начинали войну».^[511]