Веспасиан. Фальшивый бог Рима - Роберт Фаббри

Ответом на его слова стал радостный хор сенаторских голосов. Многие из них были не прочь возобновить дела в личной провинции императора.

— А теперь все за стол. Веспасиан, сегодня ты как почётный гость займёшь место справа от меня, — сказал Калигула и, пройдя мимо него, начал спускаться по ступенькам.

— Божественный Гай, — писклявым голосом обратился к императору Херея, сбегая за ним по пятам. — Какой сегодня вечером у стражи пароль?

Калигула остановился и хохотнул.

— Как же я люблю его нежный голосок!

Обернувшись, он приложил палец к губам Хереи, слегка их раздвинул и игриво потрепал.

— Такой нежный голосок заслуживает столь же нежного пароля, не правда ли?

К вящему унижению трибуна, вопрос этот повлёк за собой дружные крики согласия.

— В таком случае пусть паролем будет «Венера», нежнейшая из богинь для нежнейших мужчин.

С этими словами Калигула повернулся и под оглушительный хохот гостей вприпрыжку сбежал по ступенькам. От Веспасиана не скрылось, как в глазах Херея промелькнул гнев, хотя внешне он остался невозмутим. Рука Клемента на всякий случай легла на рукоятку меча. Наконец Херея совладал с собой и, отсалютовав, зашагал прочь.

Магн точно бы выиграл пари, подумал Веспасиан, пытаясь проглотить очередной кусок рыбы и глядя, как на помосте в нижнем саду с плеч покатилась очередная отрубленная голова. Это кровавое действо резко контрастировало с тем, что происходило на втором помосте, где под нежные звуки флейты исполняли свои грациозные па танцоры.

— Каждому своё, — восторгался Калигула, угощая Инцитата яблоком.

Конская голова высовывалась между ним и Веспасианом.

— Искусство или смерть. Выбери то, что тебе больше нравится, и наслаждайся.

— Лично я п-п-предпочитаю смерть, о Б-б-божественный Гай, — заикаясь, произнёс Клавдий, словно зачарованный глядя, как из отсечённой шеи фонтаном брызжет кровь.

Его возбуждённый член был виден всем. Хорошенькая, светлокожая девушка рядом с ним отодвинулась от него как можно дальше, насколько то позволяли хорошие манеры.

— Я никогда н-н-не н-и-понимал, в чём смысл т-т-танцев.

— Это потому, что танцор из тебя никакой, калека, — заметил Калигула. — Твои ноги просто сломались бы под тобой.

С этими словами он расхохотался гораздо громче, чем того заслуживала плоская шутка. Впрочем, сотрапезникам ничего другого не оставалось, как присоединиться к его хохоту.

— Твоя божественная проницательность безупречна, — ответил Клавдий, также давясь от смеха.

— А теперь докажи это на деле. Иди и спляши вместе с ними, дядя.

У Клавдия от растерянности отвисла челюсть. Налитые кровью глаза забегали во все стороны, взывая о помощи. Увы, похоже, ждать её было не от кого, даже от его хорошенькой спутницы. Та отвернулась с печальной улыбкой на влажных, бледных губах.

— Давай! — угрожающе прошипел Калигула.

Глаза его сверкнули злобой.

Понимая, что выбора у него нет, — хочешь не хочешь, а придётся стать всеобщим посмешищем. — Клавдий поднялся на нетвёрдых ногах и заковылял по ступенькам в нижний сад.

— Вот это будет потеха! — воскликнул Калигула. — Чего только он у меня ни делал. Скакал, прыгал, бегал, ползал. Но танцевать — пока ещё не танцевал. — Он повернулся к хорошенькой спутнице Клавдия. — Скажи, Мессалина, а хотя бы членом своим он умеет действовать? Или ты откладываешь этот кошмар до первой брачной ночи?

Мессалина рассмеялась вместе со всеми. Правда, в её тёмных, холодных глазах смеха Веспасиан не заметил. Более того, она с ненавистью посмотрела на него, когда он притворился, будто смахивает в уголке глаза слезу.

Клавдий тем временем доковылял до помоста и принялся выделывать неуклюжие коленца — кружился, дрыгал ногами и размахивал руками. Растерянно посматривая в его сторону, танцоры продолжали свои грациозные движения. На соседнем помосте тем временем лев дожирал останки обезглавленного преступника. А ещё дальше, на западе, солнце постепенно садилось за Большой Цирк.

— Ты только взгляни на него! — сказал Калигула, давясь от смеха. — Не будь в нашем семействе бога, он вполне мог стать императором. В этом случае пророчество Тразилла уж точно бы сбылось.

— А что за пророчество, Божественный Гай? — поинтересовался Сабин.

Внизу под ними Клавдий обессиленно рухнул на помост, к вящей радости всех присутствующих.

— Он предсказал, что если, пребывая в границах Египетского царства, представитель сенаторского сословия окажется свидетелем возрождения из пепла Феникса, сенатор этот станет родоначальником новой династии.

Веспасиан едва не поперхнулся вином.

— То есть если сенатор увидит полёт Феникса, скажем, над Иудеей, то это не считается. Я правильно понял? — невинно спросил он.

— Тразилл выразился ясно и чётко. Это должно произойти в границах Египта. Именно по этой причине сенаторам так долго было запрещён въезд в эту провинцию.

Веспасиан задумчиво кивнул и потому не заметил, как брат пристально посмотрел на него.

Калигула откинулся назад, чтобы погладить Инцитата, после чего повернулся к Клементу.

— Инцитат говорит, что он устал и хочет спать. Как и я, он с предвкушением ждёт завтрашнего дня. Выгони обитателей всех домов на расстоянии четверти мили от его конюшни и выстави стражу, чтобы никто не мешал его сну. Я хочу, чтобы он как следует отдохнул перед нашим путешествием.

— Разумная мера предосторожности, божественный Гай, — без тени иронии произнёс Клемент, поднимаясь на ноги.

Калигула тоже встал из-за стола.

— Хочу проводить Инцитата до дверей. Он страшно оскорбится на меня, если я этого не сделаю, — с этими словами он поцеловал коня в губы. — Ну разве он не красавец? Пожалуй, я сделаю его консулом. В следующем году он станет мне прекрасным помощником, куда более разумным, нежели тот идиот с лошадиным лицом, которого я уже выбрал.

Ещё раз нежно поцеловав коня, Калигула повёл своего дорогого гостя к выходу.

— Что такого в этом пророчестве про Феникса, коль оно вызвало у тебя вопрос? — спросил Сабин, как только Калигула отошёл от них.

Веспасиан с хитрой усмешкой посмотрел на брата.

— Если верить старому шарлатану Тразиллу, я едва не стал основателем новой императорской династии.

— Ты же сказал, что не видел Феникса.

— Я не видел его в Александрии, но четыре года назад в Киренаике видел. Он на моих глазах возродился из пепла. Но Киренаика — не Египет, так что пророчество ко мне не приложимо.

— Когда-то она была частью Египетского царства. Помнится, я от кого-то это слышал в Иудее.

— Египетской провинцией, но не частью самого царства. Но даже будь она частью Египта, я видел Феникса в Сиве. А это оазис, затерянный посреди бескрайней пустыни.