Антисталинская подлость - Гровер Ферр

В 1960-х годах и позже многие авторы с крайним возмущением писали, например, о том, что никто не поверил поступившему ровно за неделю до начала войны сообщению обретшего впоследствии всемирную известность разведчика Рихарда Зорге, в котором указывалась совершенно точная дата германского нападения — 22 июня. Однако этому нельзя было поверить после ряда „несбывшихся“ дат, сообщенных источниками, которые считались „надежными“ (кстати, сам Зорге сначала сообщил, что нападение состоится в мае). И теперешние „аналитики“, знающие,— как и весь мир,— что война началась именно 22 июня, и потому негодующие на Сталина, пренебрегшего точной информацией Зорге, отправленной 15 июня, предстают как по меньшей мере наивные люди…»[518]

Множество дат начала войны в донесениях советской разведки не было случайностью: сейчас историкам хорошо известно вышедшее за подписью Кейтеля «Указание штаба оперативного руководства ОКБ о мероприятиях по дезинформации»,[519]поощрявшее распространение всяких фантазий как о сроках агрессии, так и численности Германской армии и направлении главного удара. Что касается Зорге, его знаменитая телеграмма с «точной датой» нападения Германии на СССР оказалась «фальшивкой, появившейся в хрущевские времена».[520]

Маршал К. А. Мерецков, начальник Генштаба в июне 1941 года, так характеризовал обстановку накануне германского нападения:

«Поскольку в самом начале войны Англия и США стали нашими союзниками по антигитлеровской коалиции, большинство лиц, критически рассуждающих ныне о тогдашних решениях нашего руководства, машинально оценивает их лишь в плане советско-германской войны и тем самым допуска][365ет ошибку. Ситуация же весной 1941 года была чрезвычайно сложной. В то время не существовало уверенности, что не возникнет антисоветской коалиции капиталистических держав в составе, скажем, Германии, Японии, Англии и США. Гитлер отказался в 1940 году от высадки армии в Англии. Почему? Сил не хватило? Решил разделаться с ней попозже? Или, может, велись тайные переговоры о едином антисоветском фронте? Было бы преступным легкомыслием не взвешивать всех возможных вариантов. Ведь от правильного выбора политики зависело благополучие СССР. Где возникнут фронты? Где сосредоточивать силы? Только у западной границы? Или возможна война и на южной границе? А каково будет положение на Дальнем Востоке? Это многообразие путей возможных действий при отсутствии твердой гарантии, что в данном случае удастся сразу нащупать самый правильный путь, дополнительно осложняло обстановку».[521]

Маршал Г. К. Жуков — один из тех, кто, по словам маршала авиации Голованова, должен нести ответственность за неудачи начального этапа Великой Отечественной войны,— попытался критически осмыслить произошедшее:

«Думается мне, что дело обороны страны в своих основных, главных чертах и направлениях велось правильно. На протяжении многих лет в экономическом и социальном отношениях делалось все или почти все, что было возможно. Что же касается периода с 1939 до середины 1941 года, то в это время народом и партией были приложены особые усилия для укрепления обороны, потребовавшие всех сил и средств».[522]

Различные мнения по поводу причин поражения советских Вооруженных сил в начальный период войны сохранялись десятилетия спустя после июня 1941 года. Вот что, к примеру, думал по этому поводу маршал А. М. Василевский:

«Как известно, для осуществления плана нападения на Советский Союз германское командование выделило 152 дивизии, в том числе 19 танковых и 14 моторизованных, что составляло 77 процентов общей численности действующих ][366 немецких войск; страны — сателлиты Германии выставили против СССР 29 дивизий, а всего на границах СССР были сосредоточены 181 дивизия и 18 бригад, 48 тысяч орудий и минометов, около 2800 танков и штурмовых орудий и 4950 самолетов. Общая численность составляла 5 500 000 человек, из них 4 600 000 немцев.

Какой силы, спрашивается, нужны были на границе с нашей стороны войсковые эшелоны, которые в состоянии были бы отразить удары врага указанной выше силы и прикрыть сосредоточение и развертывание основных Вооруженных сил страны в приграничных районах? По-видимому, эта задача могла быть посильной лишь только главным силам наших Вооруженных сил, при обязательном условии своевременного их приведения в боевую готовность и с законченным развертыванием их вдоль наших границ до начала вероломного нападения на нас фашистской Германии».[523]

В комментарии, составленном в 1965 году, т. е. уже после смещения Хрущева, Жуков подчеркнул:

«Думаю, что Советский Союз был бы разбит, если бы мы все свои силы развернули на границе… Хорошо, что этого не случилось, а если бы главные наши силы были бы разбиты в районе государственной границы, тогда бы гитлеровские войска получили возможность успешнее вести войну, а Москва и Ленинград были бы заняты в 1941 году. Г. Жуков. 6.XII.65 г.».[524]

Вообще, многие из хрущевских упреков на поверку легко повернуть против самого докладчика. Вот что по этому поводу пишет Вадим Кожинов:

«Стремясь в 1956 году дискредитировать своего соперника в борьбе за верховную власть Маленкова, Хрущев невольно дискредитировал самого себя. Ведь к 22 июня он уже три с половиной года — с января 1938-го — был полновластным «хозяином» в Киеве и на всей Украине (кстати, граничившей с сентября 1939-го с Германией!), но, оказывается, не удосужился заготовить хотя бы винтовки!.. Так что одно из двух: либо Хрущев в действительности вовсе не внимал тем „красноречивым доказательствам", о которых упомянул в 1956 году, либо никак не реагировал на эти „доказательства“ в практическом ][367 плане (ведь уж винтовки-то первый секретарь ЦК Украины и член Политбюро мог бы своевременно заготовить…)».[525]

Рассказ Хрущева про «нехватку» вооружения для призывников — один из примеров, способных опорочить главным образом самого докладчика: