Хроники тайной войны. 1968–1995. Операции спецслужб Израиля на Ближнем Востоке и в Европе - Александр Брасс

Алжирская война, длившаяся почти восемь лет, мало чем отличалась от других антиколониальных войн ХХ века и носила все признаки асимметричного военно-политического конфликта, характеризовавшегося партизанскими действиями, жестокими антипартизанскими операциями, городским терроризмом, ответными карательными акциями, репрессиями, похищениями и пытками с обеих враждующих сторон.

Начало процессу политического урегулирования конфликта положила речь нового французского премьер-министра генерала Шарля де Голля, произнесенная им 16 сентября 1959 года. В ней он впервые публично признал право алжирцев на национальное самоопределение ^[111]. По факту, осознанно или вынужденно предавая интересы пье-нуар, генерал де Голль выражал интересы и чаяния подавляющего большинства жителей французской метрополии, уставших от бесконечных колониальных войн и затяжных конфликтов.

Но в ультраправых кругах речь генерала вызвала ярость. Генерал де Голль, пришедший к власти на фоне алжирского кризиса, не оправдал ожидания правых националистов, поскольку, по их словам, «был готов погубить Французский Алжир». Понимая, что новый политический курс не удастся вернуть в прежнее русло, французские ультраправые прибегли к террору, создав «Секретную организацию вооруженных сил» (OAS). За пару лет они совершили несколько тысяч покушений и терактов на территории Алжира и Франции.

Генералу де Голлю понадобилось немало мужества и политической воли, чтобы в таких непростых условиях, на фоне поднимающейся волны внутреннего террора, приступить к процессу деколонизации Алжира. Но этого было далеко не достаточно, чтобы остановить конфликт, унесший, по разным оценкам, от нескольких сотен тысяч до полутора миллионов жизней. Война в Алжире по-прежнему продолжалась, хотя и не с такой интенсивностью, как прежде. «Армия национального освобождения» — военная организация ФНО — уже не имела ни сил, ни возможности оказывать сколько-нибудь заметное вооруженное сопротивление.

Французы в корне изменили тактику и стратегию антипартизанской войны, парализовав и обескровив «Армию национального освобождения», полностью отрезав ее от приграничных районов — основных баз и источников снабжения. Действуя небольшими мобильными группами, французы взяли под свой контроль обширные территории Алжира, которые до этого считались неформальными анклавами ФНО ^[112]. Только за один 1959 год отряды алжирских моджахедов потеряли убитыми больше людей, чем за последние четыре года войны, лишившись более половины невосполнимого квалифицированного командного состава.

Но, несмотря на фактическое военное поражение вооруженных отрядов ФНО, 8-летняя война по политическим и экономическим соображениям завершилась признанием независимости Алжира. 18 марта 1962 года на южном берегу Женевского озера (Леман) в городке Эвьян-ле-Бен были подписаны Эвианские соглашения, положившие конец военному конфликту и открывшие путь к деколонизации Алжира. На апрельском референдуме 8 апреля 1962 года девяносто один процент французов высказался за их одобрение. Таким образом, 5 июля 1962 года была официально провозглашена независимость Алжира. После выборов в Учредительное собрание, состоявшееся 20 сентября 1962 года, была провозглашена Алжирская Народная Демократическая Республика.

Не успел Алжир ступить на путь построения независимого национального государства, как боевики «Армии национального освобождения» ФНО совершили очередное, пожалуй, наиболее страшное преступление за все восемь лет войны, вошедшее в историю как Оранская резня.

До подписания Эвианских соглашений в средиземноморском порту Оран проживало около 250 тысяч человек, более половины из них составляли пье-нуар. Это была самая большая концентрация белого населения среди всех городов Северной Африки. Однако к концу 1959 года, после исторической речи Шарля де Голля, открывшей путь к национальному самоопределению алжирского народа, бóльшая часть европейцев покинула Оран, опасаясь отрядов ФНО, известных своей жестокостью по отношению к мирному белому населению. Хотя французский гарнизон города был довольно многочисленным и, не включая полиции и жандармерии, составлял 18 тысяч солдат и офицеров, он не смог защитить остававшихся в Оране 40 тысяч пье-нуар. Согласно одному из пунктов Эвианских соглашений, французское правительство обязалось вывести колониальные войска с территории Алжира в течение трех лет. По этой причине, опасаясь срыва соглашений, который мог затянуть конфликт на неопределенный срок, Шарль де Голль отдал однозначный приказ — ни при каких обстоятельствах не поддаваться на провокации. Иными словами, что бы ни происходило, солдаты не должны покидать расположение своих казарм.

Утром 5 июля 1962 года, в день провозглашения независимости Алжира, в Оран вошли семь вооруженных отрядов «Армии национального освобождения» ФНО. Опьяненные победой в антиколониальной войне, алжирские моджахеды ринулись в белые кварталы. Начались грабежи, изуверские пытки и убийства. Видя полное бездействие остававшихся в городе французских колониальных частей, алжирские моджахеды, почувствовав полную безнаказанность, в течение нескольких часов мародерствовали, насиловали и убивали мирное европейское население, нередко, как на скотобойне, перерезая ножом горло мужчинам, женщинам и детям. Следуя приказу из Парижа: «Не двигаться с места», — ни французский гарнизон, ни алжирская полиция не попытались вмешаться, чтобы остановить массовую резню. Лишь после того как по инициативе двух офицеров, взявших на себя смелость нарушить приказ де Голля, французская жандармерия с оружием в руках вошла в европейские кварталы, бойня была прекращена.

Количество жертв не поддается точной оценке. Согласно последним данным, опубликованным в «Истории Алжира», число убитых пье-нуар оценивается приблизительно в 3500 человек ^[113]. Оранская резня стала переломным моментом в истории города. Оставшиеся пье-нуар предпочли эмигрировать из Алжира, бросив всё свое имущество, не дожидаясь обещанной компенсации, восприняв Оранскую резню как целенаправленную политику геноцида в отношении белого населения, санкционируемую новым алжирским правительством.

Мохаммед Будиа, конечно, не резал никому горло, не принимал участия в массовых убийствах. Во всяком случае, этому нет никаких подтверждений. Во время войны за независимость Алжира Будиа бÓльшую часть времени находился по другую сторону Средиземного моря и руководил подпольной диверсионной группой, действовавшей на юге Франции.