Секретный террор Сталина. Исповедь резидента - Георгий Агабеков

Мой посланец, как видно, назначен для связи между такими, как мы. С ним ты можешь написать несколько слов. У тебя очень интересная работа, и ты о ней мечтал. И если сумеешь провести… Последнее время «Заря» хорошего мнения о тебе и верит, что эту работу ты сделаешь лучше, чем все другие.

Мне кажется, что «Заря» устал и хочет вернуться. «С» пишет, что есть новости о партийной жизни. Мы тоже, как ты, очень поздно узнаем об этом. Не знаю, как ты, но мы кое-когда читаем наши газеты. Нам дает «М», с которым мы встречаемся в неделю раз.

Скоро, вероятно, с тобой систематически свяжутся, и мы надеемся переписываться с тобой.

Я очень бы хотел также попасть в «П», конечно, сейчас не пустят. Поеду, приеду, посмотрим.

Привет, пожелания здоровья и удачи. К.»

Подписано письмо было К. Кеворкяном, если читатель помнит, одним из моих помощников в Москве.

Прочитав письма, я сразу понял игру ОГПУ. Узнав через агентуру в Париже о том, с каким недоверием я был встречен в Париже, что было естественно после моей десятилетней работы в ЧК, ОГПУ решило этими письмами окончательно внушить недоверие ко мне, а отсюда и к тем разоблачениям, которые я сделал бы.

– Теперь расскажи по порядку о твоей поездке, – обратился я к Гаджиани после чтения писем.

– Два месяца тому назад меня вызвал к себе заместитель начальника ИНО Артузов. Когда я пришел к нему в кабинет, там сидели Триандофилов и Кеворкян. Артузов мне сказал, что «мы поручили товарищу Агабекову очень крупную работу в Париже, куда он поехал нелегально. Но мы потеряли с ним связь, которую необходимо установить. Вам необходимо поехать в Париж и, увидевшись с ним, передать ему наше письмо». Я согласился на предложение Артузова и, получив тысячу долларов на дорогу, выехал из Москвы. С визами у меня не было затруднений, ибо я имел персидский паспорт. Приехав в Париж, я по инструкции ОГПУ остановился в гостинице «Англетер», где, по их сведениям, должен был проживать и ты. Но, наведя справки, я выяснил, что ты оттуда давно переехал. Я продолжал поиски и, наконец, из газет узнал, что ты в Бельгии. Узнав об этом, я телеграфно сообщил в Москву, испрашивая дальнейших инструкций. На эту телеграмму я получил ответ, что «Агабеков не в Бельгии, а в окрестностях Тулона живет на одном из военных заводов», куда ОГПУ предлагало мне ехать и найти тебя.

Чем дальше рассказывал Гаджиани, тем ярче я представлял себе дьявольский план провокации. Мне было ясно, что Артузов решил пожертвовать Гаджиани, чтобы погубить меня. Он сознательно направил его с персидским паспортом, то есть таким же, какой был у меня в Константинополе, в Париж и велел остановиться в той же гостинице «Англетер», где останавливался я. Расчеты Артузова были основаны на том, что Гаджиани, двигаясь по пути Агабекова и разыскивая его, обратит на себя внимание полиции, которая при обыске найдет у него письма ОГПУ, компрометирующие Агабекова. Меня заинтересовала роль Гаджиани. Знал ли он, на что идет?

– Скажи, пожалуйста, Измаил, ты знаешь, что мне написано в письме? – спросил я его.

– Нет, я не знаю армянского языка, но Коля мне сказал, что письмо зашифровано и даже в случае, если оно попадет в посторонние руки, не может вызвать подозрений, – ответил Гаджиани.

– Ну, ладно, продолжай рассказывать дальше.

– Так вот, получив приказ, я поехал в Тулон и разыскивал там тебя в течение шести дней и, не найдя, возвратился в Париж. По приезде я решил обратиться за твоим адресом в «Последние новости», где начали печататься твои статьи. Там мне отказались сообщить адрес, но согласились переслать тебе мои письма. Вот как я тебя нашел после полуторамесячных поисков, – закончил Гаджиани.

Из всего его рассказа и поведения я заключил, что он не знал подлинных намерений ОГПУ. Я решил открыть ему глаза.

– Слушай, Измаил, я на самом деле порвал с ОГПУ. Это не трюк, как тебе объяснили в ОГПУ. Доказательством тому написанная мною книга, которая сейчас публикуется в «Последних новостях». Чтобы отомстить мне, ОГПУ решило принести тебя в жертву, послав ко мне с этими письмами. Они нарочно посылали тебя в Париж и Тулон, надеясь, что полиция задержит тебя с ними, чего, к моему с тобой счастью, не случилось.

– Нет, я не могу поверить тому, что они так играли моей жизнью, – ответил Гаджиани, – я сейчас пошлю телеграмму в Москву о том, что я тебя нашел, и ты увидишь, что они дадут деловую инструкцию.

– А я уверен, что они, получив твою телеграмму, поймут, что их игра не удалась, и не ответят тебе, – ответил я.

– Если они не ответят, то я тебе поверю, – сказал Гаджиани.

В тот же день он послал телеграмму в Москву. Через три дня еще одну. Но, конечно, ответа не было. Я был прав. Я слишком хорошо знал методы тех, с кем я работал десять лет, чтобы ошибиться.

Гаджиани, пробыв со мной неделю, уехал в Берлин. А книга моя к этому времени вся была опубликована. Я уже перестал ожидать непосредственного нападения со стороны ОГПУ.

Они постараются расправиться со мной при удобном случае. Поживем – увидим.