Титаны и тираны. Иван IV Грозный. Сталин - Эдвард Радзинский

15 января Сталин выехал в Сибирь, посетил Барнаул, Омск и Новосибирск. Из поездки он вернулся в крайнем озлоблении.

Из письма Н. Кротова: «Из Омска Сталин поехал в какую-то деревню. Рассказывали, он там все агитировал сдавать хлеб. Тут кто-то из крестьян и крикни ему: «А ты, кацо, спляши нам лезгинку — может, мы тебе хлебца-то и дадим».

Молотов: «Из Сибири он привез постановление: если кулак не сдает хлеб в размерах, какие для него положены, — применять репрессивные меры. Он довольно крепко нажал. И выкачал хлеб».

Они посмели смеяться над ним… Больше не посмеют — не до смеха будет. Здесь народ понимает только силу.

Я держу в руках книгу из его библиотеки — «Материализм и эмпириокритицизм» Ленина. Забавную надпись он оставил прямо на форзаце: «1) слабость, 2) лень, 3) глупость — единственное, что может быть названо пороками. Все остальное, при отсутствии вышесказанных, добродетель».

Бухарин и его команда в ужасе понимают: Сталин попросту вернулся к военному коммунизму… Но он уже шел дальше: заговорил о коллективизации крестьянства. Это вызвало ярость Бухарина, которой Сталин не ожидал. Мягкий Бухарин, по его расчетам, должен был подчиниться. Ничего подобного! К изумлению Генсека, начинаются стычки. Весной 1928 года Бухарин мобилизует своих сторонников — Рыкова и Томского. Они пишут записки в Политбюро — об угрозе союзу пролетариата с крестьянством, естественно, ссылаются на Ленина…

Сталин не собирался тогда уничтожать Бухарина. Он делал поворот, и ему нужен был Бухарин, который все это объяснит с точки зрения марксизма. Он собрал пленум ЦК, и впервые в его докладе прозвучала формула: «Продвижение к социализму… не может не вести к сопротивлению эксплуататорских классов… не может не вести к обострению классовой борьбы».

Население страны, не читавшее скучных докладов, так и не узнало: приговор произнесен. За этой тусклой фразой было море крови.

«Если идет классовая борьба, значит, нужен террор. Если она должна усиливаться, должен усиливаться и террор» — так объяснил суть сталинских слов моему отцу старый партиец, сосед по дому. Но отец не поверил — весело рассмеялся…

Идут изнурительные пленумы. Бухарин не сдается. С ним выступают Рыков и Томский.

Запершись с Бухариным в кабинете, Сталин уговаривает его: «Мы с тобой — Гималаи, Бухарчик, остальные ничтожества. Договоримся!» Но Бухарин стоит на своем… Этот знаток Ленина так и не смог постичь Ленина. Европейски образованный Бухарчик не понял главного урока, который хорошо усвоил темный Коба в ленинских университетах: нэп, свободное крестьянство — гибель их власти. День без террора опасен, два дня без террора — смерть.

И тогда на Политбюро Сталин начал орать на Бухарина. Тот цитирует фразу Генсека про «ничтожества» остальным членам Политбюро, надеясь вызвать их гнев. Глупец… Они действительно были ничтожествами, испытывавшими только страх, и ненавидели Бухарина за эту унизившую их откровенность. Сталин пришел в ярость. Он кричал: «Врешь, ты это все выдумал!» — так рассказывал потом Бухарин Каменеву.

В истериках, скандалах идут заседания.

«Мягкий как воск» Бухарин продолжает бороться, даже пытается «завербовать» двух членов Политбюро — Калинина и Ворошилова, сулит им смести Сталина на очередном Политбюро. Калинин задумывается — он, бывший крестьянин, конечно же, против коллективизации… и Сталину пришлось принять меры — образумить старичка.

В дело введен Демьян Бедный. Любимый поэт партии проживал в Кремле, и его огромная квартира, мебель красного дерева, гувернантка, повар и экономка были легендой в голодной писательской среде. Демьян умеет отрабатывать блага — в «Известиях» появляется фельетон, где он обрушивается на неких «старичков, власть имущих, путающихся с молоденькими артисточками из оперетки». Калинин, у которого был роман с молоденькой певицей Татьяной Бах (тотчас ставшей примадонной московской оперетты), все понял: удары будут беспощадными и позорными, ибо в распоряжении Сталина новое оружие — досье ГПУ. Калинин капитулирует. И Клим Ворошилов, весельчак и жуир, быстро все осознал на его примере.

Но активность Бухарина становится все серьезнее. Сталин узнает: он ведет переговоры с руководителями ГПУ Ягодой и Трилиссером… А потом, в июле 1928 года, Бухарин отправился к его поверженному врагу — Каменеву.

Когда-то к Троцкому пришли его лютые враги Каменев и Зиновьев. Теперь к ним пришел их лютый враг Бухарин.

«Бухарин, — напишет Каменев Зиновьеву, — потрясен до чрезвычайности, губы прыгают от волнения».

Бухарин объявляет прежние разногласия несущественными и призывает бывших врагов заключить союз против Сталина. Каменев законспектировал весь разговор.

Бухарин: «Это Чингисхан… беспринципный интриган, который все подчиняет сохранению своей власти, меняет теории ради того, кого в данный момент следует убрать… Мы с ним разругались до «лжешь», «врешь» и прочее… Разногласия между нами (правыми. — Э.Р.) и Сталиным серьезней во много раз всех бывших разногласий с вами… Было бы гораздо лучше, если бы мы имели в Политбюро вместо Сталина Зиновьева и Каменева».

После чего он изложил новую концепцию Сталина — причину разногласий. «Его линия такая: капитализм растет за счет колоний. Колоний у нас нет, займов нам не дают. Поэтому наша основа — дань с собственного крестьянства… Сталин понимает, что будет сопротивление. Отсюда теория: чем больше будет расти социализм, тем больше будет сопротивление…»

— Каковы ваши силы? — спрашивает Каменев. Бухарин: «Я, Рыков, Томский и Угланов (глава московских большевиков. — Э.Р.). Питерцы вообще с нами, но испугались… Ворошилов, Калинин изменили нам. в последний момент».

«Выясняется, — пишет Каменев Зиновьеву, — и середняк-цекист будет за Сталина. Из лиц, обладающих властью, Бухарин почему-то именует в своих сторонниках Ягоду и Трилиссера…»

Не благодаря ли «стороннику Ягоде» известие о встрече Бухарина с Каменевым тотчас дошло до Сталина, вместе с записью этой встречи?

После ухода Бухарина Каменев пишет свой комментарий: «Тон абсолютной ненависти к Сталину и абсолютного разрыва…»

Но он понимает: правые бессильны и наивны, как и он сам был когда-то…

Во время встречи Каменев спросил Бухарина:

— Что будет с нами?

— Сталин попробует купить вас высокими должностями. Чтобы вы помогали ему душить нас.

Здесь наивный Бухарин допустил ошибку. Каменев давно ждет, когда к ним обратится Сталин — ведь теперь он принял их программу. Все, чего они требовали, — он осуществляет. Рассказанное только подливает масла в огонь. Бухарин обречен, союз с ним бесперспективен! За что Каменеву щадить его — человека, который недавно требовал их крови?

Так что после ухода Бухарина ему был прямой смысл донести Сталину о его посещении…

Но Каменев тоже оказался наивен: Сталину не нужна была помощь бывших вождей. Он задушит правых без их помощи. Легко. Один.

Поэтому никакого зова к Зиновьеву и Каменеву от Сталина не последовало. И когда Каменев, устав ждать, в декабре сам пошел к Ворошилову и «два часа распинался перед ним, расхваливая политику ЦК», Ворошилов не ответил ему ни единым словом.