Наполеон - спаситель России - Андрей Буровский

Менее известно, что в августе 1812 партизанская борь­ба крестьян приобрела в августе в Смоленской губернии. Она началась в Красненском, Поречском уездах, а затем в Вельском, Рославльском и Вяземском уездах.

Обычно во главе таких отрядов становились раненые или отставшие по болезни кадровые солдаты или унтер-офицеры. Один из таких крупных партизанских отрядов возглавил в районе Гжатска солдат Еремей Четвертаков, рядовой солдат драгунского кавалерийского полка. В бою под Царево-Займищем он попал в плен, но через три дня бежал. Сколотив отряд из крестьян, вооруженных само­дельными пиками, Четвертаков стал нападать на неболь­шие отряды неприятеля. Вскоре у него было 300 бойцов, вооруженных французским оружием. Четвертаков орга­низовал охрану окрестных сел, наладил разведку.

Со временем отряд Четвертакова вступал в бой даже с крупными отрядами захватчиков. Однажды целый фран­цузский батальон уклонился от сражения с Четвертако­вым. Партизанский отряд к октябрю 1812г. достиг числен­ности почти 4 тыс. человек (целый партизанский полк!), и стал громить крупные воинские соединения. В 1813 году, Еремей Васильевич Четвертаков был награжден знаком отличия военного ордена — Георгиевским крестом, высшей наградой солдата русской армии.

В той же Смоленской губернии в Сычевском уезде партизанский отряд из 400 человек возглавил отставной суворовский солдат С. Емельянов. Отряд провел 15 боев, уничтожил 572 солдата противника и взял в плен 325 че­ловек.

В одном из боев во время отступления был тяжело ранен гусар Федор Потапов, по прозвищу Самусь. Его приютили крестьяне. Оправившись от ран, Самусь создал партизан­ский отряд из крестьян. Вскоре в отряде было уже более 3 тысяч человек. Самусь разработал систему колокольных сигналов, благодаря чему партизаны и жители окрестных деревень знали о движении и количестве неприятеля. От­ряд хорошо вооружился, отбив у врага оружие, достали даже пушку.

Чем дальше продвигалась вражеская армия, тем боль­ше ожесточался русский народ, тем упорнее он защищал­ся. «Можно без преувеличения сказать, что многие тысячи врага истреблены крестьянами», — писал Кутузов.

Он высоко оценил действия крестьян в их неравной борьбе с «великой армией» в своей реляции Александру I «О патриотических подвигах крестьян Калужской и Мо­сковской губерний», датированной 23.10.1812 г.

Всемилостивый государь!

С душевным удовольствием русского сердца все­подданнейшим долгом считаю донести Вашему импера­торскому величеству о поведении крестьян Калужской и Московской губерний в бурное время неприятельского в оных пребывания. Неприятель употребил все усилия, которыми можно обольстить другие народы, раздавал серебро с тем, чтобы привлечь их на свою сторону и тем сих мирных людей противопоставить правительству, но ничто не могло поколебать сих христолюбивых сердец и одушевленных любовию к высочайшему престолу. С му­ченическою твердостию переносили они все удары, со­пряженные с нашествием неприятеля, скрывали в леса свои семейства и малолетних детей, а сами вооруженные искали поражения в мирных жилищах своих появляющим­ся хищником. Нередко самые женщины хитрым образом улавливали сих злодеев и наказывали смертью их поку­шения, и нередко вооруженные поселяне присоединясь к нашим партизанам, весьма им способствовали в истре­блении врага, и можно без увеличения сказать, что многие тысячи неприятеля истреблены крестьянами. Подвиги сии столь велики, многочисленны и восхитительны духу рос­сиянина, что единственно торжественное изъявление вы­сочайшего Вашего императорского величества благоволе­ния к сим губерниям может им воздать и возбудить подобное соревнование в жителях прочих наших губерний, что я всеподданнейше и испрашиваю.

Всемилостивейший государь,

Вашего императорского величества

всеподданнейший

князь Михаила Г(оленищев)-Китузов.

Одновременно на оккупированной территории суще­ствовали районы, где не было ни французской, ни русской администрации, и которые жили крестьянским самоу­правлением, под контролем партизанских отрядов: Бори­совский уезд в Минской губернии, Гжатский и Сычевский уезды в Смоленской, Вохонская волость и окрестности Колоцкого монастыря в Московской.

Мы мало знаем обо всех простолюдинах-партизанах. А тем более не знаем ничего о своего рода «зеленых 19-го века». Мало сведений у нас о Герасиме Курине — кре­стьянине одного из подмосковных сел. Несомненно, он был выдающимся руководителем партизан. Отряд Г. М. Ку­рина, насчитывающий 5 тысяч пеших и 500 конных парти­зан, взял в плен большое число вражеских солдат, захватил 3 пушки и много другого оружия.

В Боронницком уезде действиями двух тысяч парти­зан из разных сел и деревень руководили — староста села Константинова Семен Тихонов, староста деревни Сельвачевой Егор Васильев, староста села Починок Яков Петров и несколько крестьян из села Дурнихи. 22 сентября кре­стьяне — партизаны Боронницкого уезда стремительно на­чали и разгромили отряд французов, который был на под­ходе к селу Мяскову. Но и русских помещиков долго к себе не пускали.

Шаромыжники

Честно говоря, я и сам толком не знаю, как пра­вильно: шеромыжники или шаромыжники? Само слово происходит от французского «мон шер ами»... мой дорогой друг. Так обращались к русским людям французы осенью 1812 года. Подыхая от голода, трясясь от холода в обрывках летнего обмундирования, они если сразу не бежали навстречу русским, то только из страха перед ними.

И было шаромыжников очень, очень много. Уже ко времени Бородина до 10 тысяч солдат Великой армии ока­залось в плену: в основном люди из фуражных команд. К декабрю 1812 года, когда исход остатков Великой армии из России завершился, в стране осталось 216 тысяч «ша­ромыжников».

Это стоит иметь в виду, читая ставшие традицией слова про «полное искоренение наполеоновских полчищ» и прочие стереотипы. Третья часть, а то и 40% Великой армии не по­гибла и не бежала. Она разбрелась по России и постепенно, поодиночке или группами, сдавалась в плен. Не обязательно военнослужащим или партизанам! Множество шаромыжни­ков прибивались к крестьянам — неважно, что делать, только пустите в тепло и покормите хоть чем-нибудь.

У правительства это полчище вчерашних врагов вы­зывало даже некоторое опасение: в 1813 году регулярная армия и ополчение, до 3 млн людей, пошли в зарубежный поход. Почти все вооруженные и обученные мужчины! А в самой стране — до 200 тысяч здоровенных мужиков с опытом участия в войне! Но шаромыжники вели себя на удивление тихо, никаких неприятностей от них не было.

Прибивались они и к помещичьим имениям, дворянским гнездам. Французский гувернер стоил в те времена не мень­ше 1 тысячи рублей в год — сумма, совершенно неподъем­ная для абсолютного большинства помещиков, а тем более для служащих дворян.

А тут — целые толпы гувернеров! Скажем, настоящий французский офицер! Или его продают казаки за полтин­ник или за рубль, или он сам, изнеможенно кашляя, страш­но голодный, полубольной, стучится у ворот, протягива­ет руку за подаянием. Это же прекрасный, уже готовый гувернер, он научит Петеньку и Коленьку французскому языку и хорошим манерам, французскому изяществу и вы­сокой культуре!