Покорение Южного полюса. Гонка лидеров - Роланд Хантфорд

Вернулась шлюпка, ее подняли на борт, двигатель заработал, и, не поднимая парусов, «Фрам» направился в открытое море под аккомпанемент ритмичной вибрации поршней. Как только корабль пришел в движение, прохлада сменила удушающую жару якорной стоянки, и собаки, словно по сигналу дирижерской палочки, взорвали тишину своим древним меланхоличным хоровым пением; без малого целая сотня глоток одновременно издала протяжный вопль, будто волки в унисон завыли на одинокую луну. Никто из людей на борту не жаловался – поэтому казалось, что за них говорили животные.

Когда, по словам Хелмера Ханссена,

у нас наконец… появилось время обдумать то, что произошло, отовсюду было слышно одно и то же: почему ты сказал «да»? Если бы только ты сказал «нет», я бы сделал то же самое. Но все мы понимали: что сделано – то сделано.

Вскоре первый шок и бессмысленные сожаления сменились совсем другим настроением. Исчезли подозрения и недоумения. Атмосфера прояснилась. «Было такое чувство, словно мы начали что-то новое», – сказал Вистинг. А вот цитата из дневника Йохансена:

С тех пор, как мы покинули Мадейру, все только и обсуждали будущую зимовку и санный поход [к полюсу]. Думали, кто из нас останется зимовать, а кто пойдет на «Фраме» в Буэнос-Айрес.

Они последовали за Амундсеном, потому что он был их лидером и подчинил их своей воле. Даже присутствовавшие на корабле иностранцы – швед Сундбек и русский Кучин – согласились плыть дальше.

«Что касается меня, – сказал Сундбек, – я не имею времени на размышления, поскольку приходится много думать о двигателе “Фрама”. Нужно постоянно следить за ним, чтобы скорость не падала ниже пяти узлов, а каждые две недели вообще разбирать его для очистки от нагара».

Убедить Кучина оказалось несложно. («Его жалованье составит 60 крон в месяц, а график работы будет вполне щадящим», – написал Амундсен Хелланду-Хансену.) Вместо старых проторенных дорог вокруг мыса Горн до Сан-Франциско океанографу предложили новые, более интересные пути. Плавание «Фрама» вокруг мыса Горн к Китовому заливу, а потом в Буэнос-Айрес означало практически кругосветное путешествие в высоких широтах. Более того, в ожидании момента, когда «Фрам» заберет наземную партию, Амундсен планировал провести первое океанографическое исследование вод между побережьями Южной Америки и Африки, идея которого принадлежала Бьёрну Хелланду-Хансену. В качестве вознаграждения за будущие результаты этого исследования Амундсен заручился согласием ученого на молчаливое содействие его хитрости. Кучин был учеником Хелланда-Хансена и попал на борт благодаря его рекомендациям.

На стене штурманской каюты «для всеобщего использования», как сказал Амундсен, повесили карту Антарктики с нанесенным маршрутом экспедиции и кратким изложением ее плана. Таким образом, каждый человек на борту, от кока до первого помощника капитана, был облечен доверием своего лидера и с самого начала четко понимал свою роль. А такая роль была у каждого.

Амундсен в мельчайших деталях разработал план. Он концентрировался вокруг двух целей: опередить британцев в гонке к полюсу и первыми вернуться в цивилизацию с этой новостью. Он отчетливо понимал то, что не мог осознать Скотт: пресса творит собственную реальность. Победителем будет не тот, кто выиграет гонку, а тот, кто первым попадет в заголовки газет. В этом заключалась мораль всей истории с Куком и Пири. Кук, первым прорвавшись в передовицы газет, одержал своеобразную победу. Если бы Пири опередил его у телеграфного аппарата, все неприятности можно было предотвратить.

Поэтому план стремительного броска на полюс предусматривал каждую деталь. Все вопросы имели свои ответы: как Амундсен предполагал высадиться на берег, как должен был организовать базу, заложить склады, достигнуть цели и вернуться в Китовый залив – вплоть до таких подробностей, как, когда и где придется убивать собак, как «Фрам» заберет наземную партию и принесет эту новость в цивилизованный мир.

Скотт в соответствии со своими намерениями, опубликованными в газетах, собирался оказаться на полюсе примерно 22 декабря 1911 года. Амундсен рассчитывал опередить его на две или три недели. Если им повезет дойти до полюса, он очень рассчитывал на этот драгоценный запас времени и на возможности телеграфа, хотя «Фрам» был медленнее «Терра Нова». Тайной за семью печатями пока что оставались мотосани Скотта. Однако по имевшимся у Амундсена сведениям они были не слишком быстрыми. Недостатки пони и явно более слабые навыки англичан в передвижении на лыжах должны были снизить их скорость еще больше. Скотт вполне мог опоздать на спасательный корабль и вынужденно остаться в Антарктике еще на одну зиму, развязав Амундсену руки на следующие двенадцать месяцев.

Весь этот план строился на предположении, что в дело не вмешается рация (насколько было известно Амундсену, у Скотта ее тоже не было)^[66].

Амундсен сообщил Нансену, что телеграфировать о своей новости планирует, вернувшись в новозеландский Литтлтон. Это была умышленная ложь: никто, кроме Амундсена и его брата Леона, пока не знал, что «Фрам» пойдет в Хобарт на Тасманию. Амундсен еще не забыл «украденную» телеграмму и утечку своей новости после покорения Северо-Западного прохода. Это не должно было повториться. Теперь он не будет рисковать, вступая в альянсы с «коллекционерами» новостей: никаких договоренностей заранее и никаких сообщений о своих намерениях. В один прекрасный день он придет на телеграф как анонимный состоятельный посетитель. Поступок майора Глассфорда из войск связи США научил Амундсена не доверять никому, кто так или иначе связан с любой телеграфной станцией, по-этому был разработан шифр, ключ к которому знали только они с Леоном.

Во многом полагаясь на брата, который стал негласным «начальником штаба» экспедиции, Руаль придумал, как попасть на полюс и вернуться: похоже, что именно Леон и создал план введения в заблуждение всего мира.

Опережая «Фрам» более чем на пять тысяч миль, «Терра Нова» вышел из Кейптауна и отправился на восток через Индийский океан. Но его лидерство было иллюзорным. В штурманской каюте «Терра Нова» отсутствовал план экспедиции, предназначенный для всеобщего изучения, по той простой причине, что его вообще пока не существовало. Разница между двумя экспедициями отчетливо прослеживается по двум дневниковым записям.

На «Фраме» через три дня после выхода с Мадейры Амундсен написал:

Мы начали приготовления к походу на Южный полюс. Ронн [отвечавший за паруса] укрепляет пол в наших палатках на 16 человек [для базового лагеря]. Бьяаланд приступил к подготовке саней.