Великий князь Рюрик. Да будет Русь! - Михаил Савинов

В «Житии Георгия Амастридского» рассказывается о набеге «росов» на богатый портовый город Амастриду на анатолийском побережье Черного моря. Неведомый доселе византийцам народ обрушился на побережье и принес страшные бедствия. Росы разоряли храмы, убивали мирных жителей, включая детей и женщин. Остановить свирепых варваров смогли лишь чудесные знамения, произошедшие у гроба святого Георгия Амастридского. Пораженные чудесами, росы даже решили принять крещение…

Рассказ «Жития» – древнейшее сообщение о набеге росов на византийские берега. Был ли этот поход на самом деле или росы появились в житии для того, чтобы подчеркнуть силу чудес, – это вопрос спорный, и однозначно разрешить его ученым пока не удалось.

Следующий большой набег росов на Византию случился в 860 г., и на сей раз он был направлен прямо на столицу Империи – Константинополь. Об этом походе византийцы написали довольно много. Например, набег росов упоминает в нескольких своих посланиях глава византийской церкви константинопольский патриарх Фотий. Знает этот поход и наша летопись, но она описывает его по византийским источникам, к которым ничего не добавляет.

По свидетельству византийского писателя Никиты Пафлагона, русы, пришедшие на кораблях по Черному морю, разоряли окрестности Константинополя, грабили монастыри, захватывали церковные ценности и чинили многочисленные зверства:

«Кроме того, в варварском порыве учинив набеги на патриаршие монастыри, они в гневе захватывали все, что ни находили, и, схватив там двадцать два благороднейших жителя, на одной корме корабля всех перерубили секирами…»

Поход русов окончился неудачей благодаря заступничеству высших сил – патриарх и император Михаил коснулись ризой Богоматери поверхности моря. И поднялся могучий шторм, разметавший суда русов.

Знают этот поход и западноевропейские авторы, например, Иоанн Диакон. В своей «Венецианской хронике» он упоминает набег «народа норманнов» (на эту деталь стоит обратить внимание!) на Константинополь. На трехстах шестидесяти кораблях (по византийским данным, кораблей было двести) налетчики дерзко опустошили окрестности города, перебив множество народа, и «с триумфом возвратились восвояси»… Этот «триумф» противоречит византийскому описанию, в котором флот русов гибнет от бури.

По-видимому, уже в это время завязываются и мирные контакты русов и византийцев. Уже в контексте похода 860 г. есть первое упоминание о крещении русов, следующий подобный рассказ восходит к 870-м гг. Но и позднее, в Х в., уже во времена развитых отношений и действующих русско-византийских договоров, русские князья будут не раз атаковать Империю. Правда, похода Вещего Олега в 907 г. византийские источники не знают, зато подробно описывают набег Игоря в 941 г. (этот поход окончился военной катастрофой – множество русских судов погибло от «греческого огня»^[12]).

Участники первых походов на Византию не оставили на юге Руси никаких археологических следов своего пребывания. Но вспомним: на севере, на берегах Волхова, примерно в это время происходят грозные события – пожар Ладоги и гибель Любши. Никаких письменных рассказов о них не сохранилось (если не считать собственно легенду о Рюрике, которую мы условились пока не трогать), и проследить их можно только с помощью археологии.

* * *

Откуда же взялось само название нового народа – «рос» или «рус»? В точности это неизвестно до сих пор, есть лишь различные версии. Каждая из них имеет некоторые обоснования. Каждое из этих обоснований можно, в свою очередь, подвергнуть критике. В ход идут либо предположения, основанные на созвучии слова «рус»/«рос» с каким-то другим названием народа или географического объекта (речки Рось, например), либо тщательный лингвистический анализ возможных влияний одного языка на другой. По первому методу ничего убедительного пока не получается: то ли русы – это потомки роксоланов, то ли славяне с острова Рюген (или Руян), то ли вообще ославянившиеся кельты… Второй метод показал следующее.

Наиболее вероятный кандидат на оригинал названия «русь» – скандинавское слово «roþs» («þ» читается как английское «th»), означающее «гребцы».

Так назывались участники скандинавских походов на весельных судах, таким же словом обозначались иногда и сами суда. Первыми с воинственными «гребцами» познакомились финские племена, в их языке это слово получило огласовку «ruotsi», так и сейчас финны зовут шведов. А уже из финского языка это слово попало в славянский и трансформировалось в «русь».

Лингвистические законы – вещь твердая. Закон перехода «о» в «у» лингвистически хорошо обоснован. Вспомним также все, что нам уже известно о скандинавах на Руси, и увидим, что археология и лингвистика здесь вполне друг друга дополняют.

В источниках, близких к событиям IX в., славяне и русы – это почти всегда два разных народа, причем славяне нередко выступают как данники русов. А некоторые источники (например, уже знакомые нам Бертинские анналы) прямо называют русов скандинавами.

Происхождение слова «русь» от норманнского «гребец» показывает, что перед нами не конкретный народ, а военное сообщество, не связанное жестко с каким-либо племенем. Такие сообщества ученые называют «надэтничными». Точно так же и слово «викинг» на Западе – не обозначение народа, это указание на род занятий, на грабительские походы.

О том, как получилась такая корпорация^[13] воинов, хорошо сказал сам древнерусский летописец:

«И беша у него (князя Олега. – М.С.) Варязи и Словене и прочи, прозвашася Русью…»

Вот два основных компонента Руси – сообщества: скандинавы и славяне. Конечно, восточноевропейские норманны не устраивали походы на Византию и Восток только своими силами – сил-то этих было не так уж и много. К походам «гребцов» активно подключилась славянская верхушка – местные князья и дружинники. Все вместе они образовали грозную силу, которая и создала в конечном счете Древнерусское государство.

А в заключение расскажем о двух героях этого времени, которых надо будет запомнить по именам. Пока они действуют сами по себе, каждый решает свои задачи, и друг с другом они незнакомы. Общего у них только то, что оба попали в одни и те же западноевропейские анналы.

Первый из этих героев – датский конунг по имени Рорик, или Рерик. Так его имя передают франкские анналисты, в действительности оно произносится как Хререкр^[14] (Hroerekr).