1937. Большой террор. Хроника одного года - Андрей Сульдин

19 марта 1937 года:

Папа Пий XI в энциклике Divini redemptoris («Божественное искупление») осудил коммунизм и запретил католикам всего мира в какой бы то ни было степени или форме соприкасаться с безбожными коммунистическими идеями. В ней говорилось, что Богом дарованы человеку «право на жизнь, право на неприкосновенность личности и на необходимые средства к существованию; право придерживаться до смертного конца стези, указанной Богом; право на объединение в общества, на собственность и на пользование этой собственностью»; коммунизм же попирает все эти права. Еще в 1931 году папа писал: «Коммунизм в своем учении и в своих действиях преследует две цели, которые он не держит в тайне, не идет к ним окольными путями, а, напротив, заявляет о них совершенно открыто и стремится к их достижению всеми средствами, не останавливаясь перед насилием. Эти цели – ведение беспощадной классовой борьбы и полное исчезновение частной собственности. Здесь нет ничего, на что бы он ни решился, здесь нет ничего, что он стал бы уважать. Там, где он захватывает власть, он являет себя диким и бесчеловечным до такой степени, что в это нельзя было бы поверить, если бы об этом не свидетельствовали чудовищные убийства и разрушения, совершенные им в Восточной Европе и в Азии».

Папа Пий XI

Эта энциклика появилась следом за энцикликой «С глубокой обеспокоенностью», изданной 14 марта, в которой папа осудил нацизм. Таким образом, папа поставил некий знак равенства между нацизмом и коммунизмом. В эпоху, когда еще можно было совместными усилиями остановить надвигавшуюся чуму гитлеризма, папская энциклика внесла заметный вклад в разобщение антифашистских сил.

20 марта 1937 года:

В своем выступлении в Ленинграде на партийном активе Ленинградского военного округа и Краснознаменного Балтийского флота первый заместитель наркома обороны Ян Гамарник, назвав фамилии арестованных к тому времени комкоров Путны, Примакова, Туровского, дал ясно понять всем участникам партактива, что этим дело не ограничится. Гамарник говорил, что есть «группа врагов в Толмачевке (среди преподавателей). В Военно-медицинской академии оказалась группка врагов, а в целом ряде наших округов, и в ЛенВО, и в Москве группа всяких сволочей…»

Генерал армии А.В. Горбатов, тогда комкор, командир одной из дивизий Киевского военного округа, вспоминал: «Наступила весна 1937 года. То там, то тут стали арестовывать командиров, о которых мы никогда ничего плохого не слыхали. Из уст в уста шепотом передавали слухи – один нелепее другого – о каких-то заговорах и шпионских злодеяниях. Люди ходили понурые, подавленные, держались отчужденно».

Ян Гамарник принимает парад моряков (фотомонтаж) 1933 год.

Когда Гамарника в мае 1937 года услали в Среднеазиатский военный округ, он, зная, что за этим последует неизбежный арест, застрелился. Германским шпионом и вредителем его объявили посмертно. Горбатова арестовали в том же 1937 году, жестоко пытали и по неисповедимому капризу Сталина в 1940 году освободили.

21 марта 1937 года:

Расстрелян обвиненный в шпионаже секретарь ЦК КП(б) Грузии Леван Давидович Гогоберидзе (1896–1937). Родился в Кутаисской губернии, в дворянской семье. Вступил в большевистскую партию в 1916 году и вел партийную работу в Баку и Тифлисе. Был председателем Тифлисского ревкома (1921–1922) и секретарем Тифлисского комитета РКП(б) (1922–1923), заместителем Председателя СНК Грузии (1923-24), секретарем Аджарского обкома (1924-25) и секретарем ЦК КП (б) Грузии (1926-30). В 1925-26 году работал в советском представительстве в Париже. Поучившись в Институте красной профессуры (1930-34), он работал в Наркомате снабжения СССР (1934) и в парторганизациях Ейска и Ростова-на-Дону (1934-37).

23 марта 1937 года:

Канал имени Москвы сделал столицу портом пяти морей, обеспечил водой миллионы москвичей на поколения вперед, связал по воде две столицы. Идея появилась еще при Петре I, а реализована была руками узников Дмитровлага.

К 1930-м недостаток водоснабжения Москвы стал очевиден даже с набережных Москвы-реки – ее можно было перейти вброд в районе кремлевской стены. Ходынского, Преображенского, Андреевского, Артезианского, Мытищинского и Рублевского водопроводов едва хватало. Они давали 15 млн. ведер в сутки, что при населении в 3 млн и развивающейся промышленности было катастрофически мало. Засушливым летом водоснабжение ограничивалось.

В 1931 году было принято такое решение ЦК: «…Необходимо коренным образом разрешить задачу обводнения Москвы-реки путем соединения ее с верховьем реки Волги, Госплану и Наркомводу приступить немедленно к составлению проекта этого сооружения с тем, чтобы уже в 1932 году начать строительные работы по соединению Москвы-реки с Волгой».

Главная проблема, которая стояла перед всеми гидрологами, обращавшимися к теме соединения Москвы с Волгой, была Дмитровская возвышенность – она на 60 метров выше уровня Москва-реки. Инженеры решили, что прокопать такой глубокий канал, да еще больше ста километров в длину, невозможно. Надо пустить воду поверху – создать своего рода водяной мост – от Строгино до Дубны, на который поднять воду из рек, а для этого перегородить Волгу плотиной у устья Дубны – деревни Иваньково. Так появилось Иваньковское водохранилище – «Московское море», откуда часть воды пошла по старому руслу, а часть повернула в искусственное русло – к Москва-реке.

Для того, чтобы понять масштаб работ, потребовавшихся для реализации такого проекта, несколько цифр. Было построено 240 гидростроительных объектов: шлюзы, плотины, водохранилища, гидроэлектростанции, три порта и множество пристаней. Все любимые москвичами искусственные озера: Икшинское, Учинское, Пяловское, Пестовское, Клязьминское и Химкинское – появились тогда. Побочными проектами стали шоссейные и железные дороги, мосты, развязки, тоннели, в том числе всем известный Тушинский. Самым передовым на тот момент из этих объектов стал железнодорожный мост Рижской железной дороги. Его пролеты тогда были рекордными по длине в СССР и уступали лишь мосту в Испании через реку Эсла. Копали русло 200 экскаваторов – невиданное ни на одной стройке мира количество. Поезда одновременно могли доставлять 50 тысяч тонн груза, было вырыто 200 млн. кубометров земли и залито 7 млн. тонн бетона.

Основной рабочей силой на строительстве были узники ГУЛАГа. Рабочих готовили на месте, на курсах, организованных в Дмитрове недалеко от стройки. Там оперативно готовили специалистов 43 специальностей. Почти 290.000 человек закончили эти курсы до 1936 года. Из-за недостатка кадров, заключенных ГУЛАГа, имевших специальность, ставили на ответственные работы. После окончания строительства было решено освободить 55.000 человек за ударную работу, но тех, кто сидел по политической 58-й статье, это не коснулось – они поехали дальше, на другие каналы.