Мстислав Удалой. За правое дело - Станислав Чернявский

Этот набег был как бы превентивным, чтобы ослабить врага и не позволить напасть на русский рубеж. Говорит всё это о том, что слухи о падеже кипчакского скота оказались сильно преувеличены.

Половцы концентрировали войска в Поросье, а Ростислав вдруг уехал далеко на север, в Суздальщину. Его тестем был Всеволод Большое Гнездо. Молодой князь отправился к нему в гости, был радушно встречен и получил подарки для себя и жены. Участвовал ли в этой поездке Мстислав Мстиславич? Вряд ли. Он, скорее всего, находился на степном рубеже, где события принимали неприятный оборот. Зимой, в начале 1194 года, половцы напали на пограничье и взяли в плен множество торков. После этого Святослав Киевский отправился далеко на Черниговщину, в Карачевскую волость. Видимо, там он набирал войска, но с какой целью? Для дальнейшей борьбы с кочевниками? Или нет? Ипатьевский летописец свидетельствует, что «синее вино» собирался выступить походом на Рязань и даже договаривался о союзе по этому поводу со Всеволодом Большое Гнездо. Не за тем ли ездил Ростислав, чтобы прозондировать почву? Но почему именно Рязань выбрана для объекта нападения? Может быть, рязанских князей просили дать войска против половцев, а князья отказали?

В любом случае действия Святослава неразумны. Не разобравшись с половцами, он затевает новую авантюру. В ней готовы участвовать его родичи, черниговские и северские князья, в том числе знаменитый Игорь – герой «Слова», приходившийся Святославу двоюродным братом. Готовы присоединиться смоляне. Размышляют суздальцы, не помочь ли Чернигову.

Всеволод Большое Гнездо не хотел, впрочем, усиления черниговцев и в конечном счете поход не одобрил. Тогда и военные действия против половцев забуксовали. Святослав находился в Карачеве, на востоке своих владений, а «буй Рюрик» уехал в Овруч. Узнав об этом, кипчаки вновь напали на росское порубежье.

Киевский князь был вынужден воротиться из Черниговщины ни с чем. По дороге у него разболелась нога. То ли это ревматизм, то ли что-то другое, результатами медицинских обследований тогдашних князей мы не располагаем. Святослав уже не мог ездить на коне, передвигался на носилках. В том же 1194 году великий князь умер, успев перед смертью постричься в монахи.

В Киев тотчас въехал Рюрик Ростиславич (1194–1201) и сделался великим князем. Жители южнорусской столицы его приветствовали: там были и «крестьяне», то есть простые христиане, и духовенство, и знать, и множество «поганых» – туркмен и прочих язычников. Наверняка в этом триумфальном шествии участвовал и племянник «буй Рюрика» – Мстислав Мстиславич.

Энтузиазм киевлян понятен. Овруч, Киевщина, Поросье объединились. От Рюрика ждали активных действий по защите земли от половцев. К тому же он мог получить помощь из могучего Смоленска, где правил его брат Давыд.

Киев начал понемногу возрождаться после погромов, учиненных Андреем Боголюбским. Десятки храмов вновь наполнял народ, отстраивались избы и терема, вчерашние пустыри и развалины становились ладными улицами. Повсюду росли сады. На пристанях стояли ладьи с товаром и без, рядом высились ряды складов. В город везли продовольствие, дорогой заморский товар. Городские плотники да ремесленники находились при деле: выполняли заказы от богатых купцов, от знатных людей, от зажиточных крестьян. Ювелиры, кожевники, кузнецы – всем находилась работа. Киев оживал, рос; вместе с городом росли и амбиции киевлян. Кто мог думать, что княжение Рюрика Ростиславича будет великим несчастьем и киевская слава погибнет навеки?

Рюрик понимал, что Киевщина – это земля всей его семьи и общины, которой он обязан своим возвышением. Поэтому пригласил Давыда Смоленского «подумать» о волостях. «Се брате въ осталася старѣиши всѣхъ в Роуськои землѣ. А поѣди ко мнѣ Кыевоу, что будеть на Роускои землѣ доумы и о братьи своеи», – гласит Ипатьевская летопись (статья под 1195 годом).

Давыд явился в Киев. Начались роскошные и обильные пиры с подарками, о которых смачно и ностальгически повествует летописец. Давыд угощал родню, печерских монахов и отдельно каракалпаков, которые перепились на пиру. За едой, вином и весельем князья делили волости. Вышгород достался Давыду, Ростислав Рюрикович получил Белгород, а волынскому Роману Мстиславичу (зятю и тогдашнему союзнику «буй Рюрика») отдали пять городов на южной границе: Торческ, Канев, Триполь, Корсунь и Богуслав. Следовательно, Мстислав Мстиславич из Триполя съехал. Видно, он обретался при дяде Рюрике в Киеве.