Королевская кровь. Расколотый мир - Ирина Котова

Они уже были в лесу. И вокруг все еще было очень темно и спокойно. Может, они зря боятся, и их вовсе не ждут? А увиденные вечером раньяры – обыкновенный патруль, какие многократно летали над ними?

Принцесса, немного приободрившись, шагнула ближе к Тротту и двинулась за ним дальше.

Максимилиан Тротт

Макс, в отличие от спутницы, не успокаивал себя возможной легкостью пути. Стратеги во всех мирах мыслят одинаково, и, если есть место для ловушки, глупо предполагать, что враги его не использовали. Тротту не нужно было видеть врагов, чтобы понимать: они здесь. Лес был полон шорохов, поскрипываний сломанных деревьев, но не кричали здесь ночные птицы и не верещали ящеры – а значит, покой лесных жителей был нарушен.

Инляндец, торопясь пройти как можно дальше в плотной темноте, скользил между деревьями, задерживаясь перед скальными выступами и слушая, нет ли кого за ними. Кое-где папоротники были повалены плотно, один на другой, переплетены, и приходилось искать обход – или, если такового не было, аккуратно лезть через стволы, надеясь, что они достаточно высушены солнцем и не провалятся под ногами. И все это время часть его внимания была направлена на спутницу – не отстала ли, не застряла и не ушла ли в сторону.

Луна вышла, когда они минут пятнадцать шли по лесу, – и тут же потянулись от папоротников длинные полосы теней и тусклого света между ними. Макс старался держаться теней, и принцесса от него не отставала.

Первую засаду он услышал издалека – впереди, за гранитным выступом, переговаривались двое. Сначала он их, правда, унюхал – пусть обоняние было почти обрублено вонью мази, но в гниловатом ветерке с болот он все равно уловил запах чужого прогорклого пота и немытых тел. И, тронув руку остановившейся за спиной принцессы, обошел засаду.

После этого началось испытание его внимательности и реакции. Макс показал Богуславской замаскированную листьями и кустиками сеть, лежащую на земле: ступи в такую, и окажешься подвешен между двумя папоротниками. Чем дальше они поднимались на холмы, тем чаще встречались и группы ловчих, и ловушки, так что все больше времени они тратили на обходы. Один раз Тротт едва не вывел их на спрятавшегося в тени скалы наемника, и только удача – тот зачем-то отвернулся, и Макс успел шагнуть обратно, – спасла их от обнаружения.

Взошла вторая луна, стало еще светлее. Они как раз поднялись на вершину первого холма, почти лысого, и лавировали между скальными уступами. Тротт с каждым шагом становился все собранней и настороженней. Да, ожидаемы оказались и ловушки, и засады, но все равно перешеек они пока преодолевали со странной легкостью.

Как это часто бывает, от чрезмерной сосредоточенности он чуть не упустил то, что само бросалось в глаза. Спасла Богуславская: сначала что-то придушенно пискнула, затем схватила Макса за руку, потянула на себя. Второй рукой она зажимала себе рот, а подбородком усиленно указывала куда-то наверх.

И Тротт увидел: то, что казалось выступом скалы, то, что он даже ночным зрением не уловил из-за неподвижности, было затаившимся на вершине сонным раньяром. Сейчас, видимо, что-то почуяв, стрекоза вяло выползла на уступ, нависая над ними громадной тушей, чуть расправила крылья и тихо, сонно застрекотала.

По ночам крылатые инсектоиды вели себя так же, как их прототипы нормального размера, – впадали в некое подобие анабиоза, – но запах крови или приказ владельца мог на короткое время сделать их активными.

Макс сжал руку принцессы.

– Не двигайтесь, – едва слышно проговорил он.

Стрекоза заторможенно перебирала передними лапами, ее выпуклые огромные глаза в лунном свете жутковато блестели и, казалось, были устремлены прямо на них. Но Макса беспокоило не только чудовище. Если здесь раньяр – значит, и всадники где-то рядом. И точно: из-за уступа послышались тихие шаги, шорох доставаемой из ножен стали. Два человека? Нет, три.

Прирезать их нельзя – тварь возбудится от запаха крови и ревом соберет всю округу. Шаги всё приближались; Макс выжидал – и, когда стрекоза снова замерла, отступил в тень, потянув за собой Богуславскую, ушел на пару десятков шагов назад, нажал ей на затылок, укладывая за упавший ствол, и вновь направился к вышедшим из-за уступа наемникам, обходя их по кругу. Ловчие уже удалились от стрекозы, и их тихие голоса хорошо были слышны в лесу.

– Был тут кто-то, говорю тебе! Просто так раньяр бы не забеспокоился, чует чужаков.

– Может, ящер пробежал?

– Сам ты ящер!

Макс оказался позади отставшего, неразговорчивого, примерился и резко ударил его рукояткой ножа в затылок. Наемник рухнул – и Тротт подхватил его под мышки, бесшумно уложил на землю.

– Э, а где Орхши?

– Только что тут был…

Подавшиеся назад бойцы наткнулись на тело товарища, заозирались, но вокруг никого не было.

– Что это с ним? Жив?

Один склонился над поверженным, начал щупать пульс, и Макс, воспользовавшись моментом, захватил у второго кадык, резко дернул вверх – и снова отпрыгнул в темноту. Ловчий захрипел, оседая на землю.

– Да вроде теплый… Э, что с тобой?

Третий наемник упокоился рядом с первым от удара по голове. Стрекоза, застывшая было, снова задвигалась, застрекотала, и Макс замер. Наконец она успокоилась, и инляндец, вытянув из-за дерева испуганно моргающую Богуславскую, осторожно, пытаясь держаться вне зоны видимости чудовища, прошел мимо скалы.

Еще несколько раз они обходили высаженных на скалы раньяров и патрули, пока не начался спуск в небольшую долину между холмов. Там посередине текла мелкая, но широкая речушка, в грозы превращающаяся в бурный поток, и лес там был куда гуще и менее переломанный, и земля влажной – а значит, не избежать чавканья по мхам. К этому моменту они прошли почти половину пути, а Максу становилось все больше не по себе. Слишком все легко, слишком.

И, когда они спустились в долину, Тротт понял, что интуиция его не подвела.

– Что это? – одними губами спросила Богуславская, глядя на гигантские сети, которыми были оплетены, похоже, все папоротники в долине, – как будто кто-то набросил на деревья бесконечные зеленовато-серебристые покрывала. Кое-где ячейки сетей были настолько малы, что сквозь них и птица бы не пролетела.

– Паутина, – как можно спокойнее проговорил Макс, осматривая препятствие. В толстых сплетениях сетей подрагивали капли воды после вечерней грозы. Тронь нить – и посыпятся вниз. Чуть в отдалении билась небольшая косуля, кое-где виднелись вяло подрагивающие мелкие животные и птицы – видимо, выбились уже из сил. Но пауков не было видно. Скорее всего, ждали более крупную добычу.

Теперь стали понятны и отсутствие пауков-лорхов на последнем отрезке пути – их призвали сюда и заставили выплести все эти километры паутины, – и странная расслабленность наемников.

А зачем напрягаться и подставляться, если жертвам все равно придется пройти здесь? И если они не застрянут в паутине, то переход через долину займет столько времени, что днем их наверняка обнаружат. А может, и быстрее: Тротт теперь явственно ощущал слабый запах муравьиной кислоты – значит, сюда все же подошли охонги.