Хромой. Империя рабства - Владимир Белобородов

Очнулся я в великолепной каюте, блистающей пафосным средневековым убранством. Даже ковры на стенах…

«Это была славная битва», – это сказал не Каа, это сказал умирающий Солк. Я не слышал этих слов, но я решил, что они должны звучать именно так. И именно так я произнес их на следующий день. Мы потеряли многих, более двухсот сорока человек, но имперцам оказалось нечего нам противопоставить. Четыре сотни врагов, из которых почти три сотни обученные воины, умерли прошлым вечером. Великолепный четырехмачтовый корабль в полной амуниции был наш. Маг! Маг погиб под натиском Огарика!

Изначально хотели приписать эту победу мне, но я в этот раз все помнил и понимал, что это не моя заслуга, тем более что мне нужно было показать девчонку как очень опасного человека, все равно ее магическая сущность при лечении рабов выползла наружу.

«Огнестрел» на корабле оказался магической штуковиной, даже тремя штуковинами, заряжающимися некими «овсяными хлопьями» вместо пороха. Засыпка проводилась через ствол. Только вот эти пресловутые «хлопья» не поддавались ни огню, ни магии Огарика. Фитиля как такового не было вообще. Как управлять этой деревянной пушкой, укрепленной магически, знал только безвременно покинувший нас маг. Рисковать Огариком я не стал и оставил исследование этой деревянной конструкции на потом. Хотя хомяк внутри хотел такую.

Перераспределение экипажей корабля произошло волей Совета, не надо искать аналогий – как смог связал верхушки рабских «группировок». Иного пути для удержания этого торба у меня не было. Председателем Совета, или по-местному – Верховным, назначен был я, хотя я являлся скорее знаменем, чем реальным руководителем. Назначение произошло помимо моей воли – тупо уведомили, жуть как приятно, и, так понимаю, геморройно, в переносном смысле. Но сейчас…

Мы уже заканчивали второй месяц плавания под поднятым имперским флагом на великолепном флагмане нашей маленькой флотилии. И ни одна сволочь, как бы нам ни хотелось немножко попиратствовать – а иногда возникали такие мысли, – не совалась к нам. Хотя и барки лафотов пару раз встречались, и однажды на горизонте появились даже два судна орков, по крайней мере, Оруз был уверен в этом, но и те предпочли свернуть – мало желающих потягаться с имперским четырехмачтовым кораблем, имеющим только длину более пятидесяти метров. Галеон был действительно хорош. Пятьдесят семь шагов магически укрепленного дерева – это вам не тонкая сталь нашего мира!

Наличие нескольких сотен рабов ставило крест на предыдущих планах затеряться в какой-нибудь деревушке. Ну да. Пришли так почти шесть сотен рабов и затерялись на севере. Были и еще дополнительные пункты против этого. Не очень значительные, конечно… Ну подумаешь, угнали имперский галеон… Ну мага убили… Ну наверняка объявлены сектой адептов смерти… Ну нас всего-то несколько сотен, что составляет по местным меркам маленькую армию… В общем, незначительные поводы навестить нас у имперских войск были. Но мы не особо переживали… Просто объявили всем на корабле, что они смертники в любом случае и поэтому, чтобы выжить, им придется жить бок о бок. Ну а кто захочет подло спастись… того держать не будем – пусть сам выкарабкивается.

У человека есть странная особенность – перевирать то, что он слышит, причем порой – кардинально. Вот именно слова «пусть сам выкарабкивается» были восприняты двояко. Да ладно бы так! А то после того, что мне порассказали, я без охраны побаивался соваться на палубу – не уверен был в том, что меня на костре не сожгут. Тут, конечно, и моя вина есть… Если дословно и кратко пересказать слухи, то: «Кто откажется, из того Хромой душу выпьет». Подоплекой данных слухов послужило то, что я вцепился зубами в горло одному из нападавших, но… вместо нападавшего людская молва поставила Разима, тело которого так и не нашли. Разим, это тот хмырь, что качал права во время бури. Да – кусал за шею, да – убил Разима, но эти два факта не взаимосвязаны. Рабы же воспроизвели все по-своему – пошел поперек слова Хромого, позарился на его женщину, Хромой и съел его… Я сначала бесился и пытался опровергнуть, а потом… Единственное, что вылил в одну из бочек вина галеона весь пузырек со снадобьем Огарика. Зачем оно, я так и не понял, но посчитал, что лишним не будет. В самом плохом случае все перемрут, а мы с магичкой затеряемся на севере.

За время нашего путешествия я попытался реализовать два пункта своего плана – стал вновь поить Огарика эликсиром против взросления и продолжил делать из него мага. Причем в первом, судя по вдруг начавшей подниматься груди парня (а Алия специально при мне выпячивала свои фигушки, в смысле не раздетая, а через рубаху), я очень сомневался – врет подлец, а проверить никак. Хотя как – всего два месяца, а у нее вдруг что-то расти начало! Насчет второго пункта вроде все хорошо. По крайней мере, я не отступал от советов Миранта, ну тех, что помнил.

– То, что поведал, это не все. – Дед задрал рукав, когда мы отошли.

Красный круг с узором на предплечье был воспален.

– Одаренных детей, утерянных в этой местности в последние годы, немного, а таких, как он, вообще десятилетия ждут. Коли метка жечь начинает, значит, проверяют, где я. С самого утра болеть начала, можно ждать не сегодня завтра в гости.

– Маги?

– Да. Огарика искать будут. Но если уж в селе говорят, то они точно в курсе ваших веселий. А теперь слушай. Это маг. Сильный маг. Если его найдут с Гнутой, то ему светит только одно – смерть, маги не любят тех, кто сильнее их. Придет время, и ты это поймешь. Сейчас это мальчишка, не понимающий своей силы. Я не знаю, что необходимо для его взросления, но он сам поймет – или умрет. В этой сумке три книги. Первая – обычная алтырская, там больше рецепты разные. Вторая – ее только маг может прочитать. У них особое зрение, даже я только половину понимаю. Там про становление многое, заставляй его читать эту книгу, я и сам не знаю полностью, что нужно, чтобы удержать его силу. Последнюю – никому не показывай, сам разберешься. Но только за эту книгу, вернее, за то, что ты ее видел, тебя на костре сожгут. Это очень старая книга, книга еще моего деда – не потеряй.

На книге мерцал все тот же символ – змеи.

– Змея?

– Это лишь блажь, там общая магия. Теперь о парне. Он очень многое пережил, не пытай его, захочет говорить – сам расскажет. И не вздумай предать его – умрешь. Не думай снимать с него амулет. Снимешь – он умрет, как и все, кто рядом с ним. Этот медальон рассеивает его силу, которую он не может контролировать. Регулярно занимайся с ним по второй книге – это элементарное, что должен знать любой маг. Не будешь заниматься…

– Он умрет, – догадался я. Слишком уж часто мелькало это слово в нашем диалоге, вернее, монологе Миранта.

– Не злословь, раб! – высокомерно взбрыкнул дед. – Будет время, ты меня вспомнишь – это твоя судьба! Не он твоя, и не ты его, это ваша судьба! Запомни! Твоя жизнь – это его жизнь! Он тебя выбрал, и от этого тебе не уйти! Придет время, и ты меня поймешь, хотя, судя по твоему разуму, это произойдет еще не скоро.

В свете женского начала Огарика и того, что я прочитал в «змеиной» книге, слова Миранта звучали совсем по-другому. Мое впечатление о Миранте, мягко говоря, приобрело мрачноватый оттенок. Может, он, конечно, и не хотел…