Перелом во времени - Джули МакЭлвен

Когда они приближались к передней двери таунхауса Вестонов в георгианском стиле, они решили отказаться от ритуала с визитными карточками. Она вспоминала свой первый визит к графу. Тогда небо тоже было серым, облака набухли и висели низко над дымовыми трубами и крышами. Вестон пригласил их внутрь, приятно улыбнувшись, предполагая, что их визит носил светский характер. Во время второго визита он уже понял, что к чему, и даже не пригласил их присесть – неожиданное пренебрежение приличиями, учитывая присутствие герцога. Постоянное снижение уровня гостеприимства и нарастание враждебности были ценой, которую приходилось платить всем, кто занимался расследованием убийств. Она к этому привыкла. Но она искоса посмотрела на герцога и Алека и задумалась, доставляло ли это им какой-то дискомфорт. Она также задумалась, каким будет этот третий прием.

По удивленному и настороженному взгляду дворецкого, возникшему при приветствии, было понятно, что теплого приема ожидать не стоит. Но все же слуга пошел в сторону лестницы, чтобы проверить, «дома» ли граф для своих неожиданных гостей. Кендра размышляла над тем, каковы будут их действия, если Вестон отправит дворецкого с отрицательным ответом. К счастью, он вернулся и проводил их в гостиную.

Вестон удивленно посмотрел на них, когда они вошли, его взгляд задержался на Сэме. Хотя Сэм и был представителем органов, одна из несуразностей этой эпохи состояла в том, что сыщику мало было его дубинки с золотым наконечником, чтобы пересечь порог пэра.

– Спасибо, что согласились с нами встретиться, – сказала Кендра.

Вестон обратил к ней свой взгляд.

– Моя дочь скоро будет играть на музыкальном вечере. У меня нет времени на… – он поднял руку и сделал абстрактный жест, – …что бы то ни было.

– Мы быстро. – Она подняла свою сумочку, открыла ее, достала бархатный кисет и развернула его на столе, как ростовщик в своем магазинчике. – Как видите, мы нашли ожерелье, которое вы отнесли в «Элджер и Блэквуд».

Вестон молча смотрел на свою семейную ценность, его лицо было бледным, как бумага.

– Вы хорошо постарались, отмыв с него кровь.

Граф вздрогнул и резко поднял глаза, уставившись на нее.

– Я не… Я не…

– Не лгите, – резко прервала его она. Было уже не до приличий. – Мистер Блэквуд описал вас. Но если есть какие-то сомнения, мы можем устроить вам обоим встречу. Он узнает вас, лорд Вестон?

Вестон тяжело сглотнул, но промолчал.

– Думаю, вам пора объясниться, сэр, – сказал спокойно Элдридж.

– Мы знаем, что это ожерелье было на леди Довер в ночь убийства. Вы сняли его до того, как изуродовали ее лицо или после?

– Нет! – Вестон согнулся, его колени не выдержали, и он неожиданно упал в кресло за своим столом. На его лице были написаны боль и ужас, он поднял руки, чтобы скрыть свое выражение. – Нет, я не убивал ее!

– Но это указывает на обратное, – сказал Алек. Мышца дрогнула на его щеке. – Вы убили ее и изуродовали ей лицо.

Вестон вздрогнул так, будто вспомнил те ужасающие увечья, причиненные этой женщине, которая когда-то была его любовницей. Затем он уронил свои руки и посмотрел на них, в его темно-карих глазах читался страх.

– Клянусь вам, я ее не убивал… она была уже мертва. Убита. Боже мой… вы думаете, я мог совершить с ней такое? Что я, по-вашему, за монстр такой? – Он повернулся и посмотрел на герцога умоляющим взглядом. – Сэр, пожалуйста, вы же знаете, что я не мог этого сделать!

Кендра не отводила взгляда от Вестона.

– Расскажите, что произошло той ночью, – сказала она более мягко, – и как вы заложили фамильное ожерелье.

Он сделал глубокий вдох, затем выдохнул гневно и устало.

– Я был на балу своей дочери, как я и говорил. Однако… Корделия предложила навестить ее той ночью.

– То есть это для вас она нарядилась? – тихо сказала Кендра.

Он какое-то время молчал, потом кивнул.

– Полагаю, что так.

– Ты сукин сын. – Алек сделал движение вперед, но герцог положил свою руку ему на плечо и остановил его. – Ты знал, что меня подозревают, и все равно ничего не сказал. Палата лордов собирается в понедельник, чтобы решить, арестовывать ли меня. Ты бы спокойно смотрел, как меня повесили.