Завоевание Тирлинга - Эрика Йохансен

– Вы оттуда выбрались.

– Да, выбрался. Поганое место, эти Ясли. Дети для секса, для…

– Остановись. – Келси подняла руку. – Я поняла.

– Поганое место, – повторил Арлисс, перемешивая бумаги на столе. – Но Торн был умен и быстр. К тому времен, как ему стукнуло восемнадцать, он стал там почти королем.

– А Лазарь там тоже был?

– Был, хотя не признается, если вы спросите.

– Что… – голос Келси умер, и она сглотнула, чувствуя, что слова проскочили по пересохшему месту в ее горле. – Что он там делал?

– Ринг.

– Объясните.

– Дети дерутся с детьми.

– Боксируют?

– Не всегда. Иногда им давали оружие. Ценность в разнообразии.

Келси показалось, что у нее заледенели губы.

– Почему?

– Ставки, Королевна. За детский бой выкладывают больше денег, чем за любой другой тотализатор в этом королевстве. Булава был одним из величайших соперников, которого они когда-либо видели, обладавших сокрушительной силой. – От воспоминания у Арлисса заблестели глаза. – Он никогда не проигрывал, даже в раннем детстве. Лазарь – не настоящее имя, знаете ли, просто прозвище, которое придумали ему учителя, когда никто не смог его победить. К восемнадцати годам ставки на него поднялись так высоко, что я почти перестал их принимать.

– Вы принимали ставки?

– Я букмекер, Королевна. Принимаю ставки везде, где могу просчитать шансы.

Келси потерла глаза.

– И никто не попытался это пресечь?

– Кто, например, госпожа? Я несколько раз видел там твоего дядю. И матушку.

– И как же они определяли, кто победил?

Арлисс уверенно встретил ее взгляд, и Келси покачала головой, почувствовав, что ей плохо.

– Понятно. Лазарь никогда мне не рассказывал.

– Конечно, не рассказывал. Если что-то выйдет наружу, наружу выйдет все.

– Что это значит?

– Это значит, что к тому времени, как он завязал, Булава стал чуть ли не животным. Никто не спорил с ним, разве что Кэрролл. Это Кэрролл вытащил его из Яслей. Но Булава по-прежнему оставался опасным для окружающих, еще долго после того, как дни на ринге канули в Лету. Он стыдится своих поступков. И не хочет, чтобы кто-либо знал.

– Тогда почему вы мне это рассказываете?

Арлисс приподнял брови.

– Булава мне не начальник, Королевна. Вы не слишком умны, если думаете, что я ему подчиняюсь. Да и вы мне не указ. Я дожил до хороших времен, когда заработал состояние, и если кто-либо окажется достаточно глуп, чтобы мне угрожать, я не нуждаюсь в помощи. Я делаю и говорю, что хочу.

– И вы хотите находиться здесь? Сейчас? Почему вы не сбежали в Мортмин? Или Кадар?

Арлисс усмехнулся.

– Потому что не хочу.

– Вы заноза в заднице, – Келси встала с кресла, стряхнув несколько пылинок, осевших на юбке. – Вы подготовите мне билль?

– Да, – Арлисс откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди и изучающе на нее поглядев. – Значит, вы собрались умереть завтра?

– Думаю, да.

– Тогда какого черта вы сидите здесь и разговариваете со мной? Вам подобает напиваться и кувыркаться.

– С кем?

На лице Арлисса внезапно появилась нежная улыбка, странная для его перекошенного лица.

– Думаешь, мы не знаем?

– Заткнитесь, Арлисс.

– Как вам угодно. – Он вытащил чистый лист бумаги из кучи по левую руку и что-то пробормотал, уткнувшись в стол.

– Что вы сказали?

– Ничего. Не сдавайтесь, Королевна. Вы умная штучка… даже умней, чем твоя бабушка, а это что-то да говорит. То, что вы хотите сделать, очень смело.

– Скорее, безрассудно. Я вернусь до рассвета, чтобы подписать билли.

Выйдя из кабинета Арлисса, она побрела по коридору, чувствуя себя потерянной, не зная, что делать. Келси хотела уйти отсюда завтра утром, и все говорило о том, что она вряд ли вернется. Она задумалась, может, Арлисс прав и ей следует провести всю ночь в постели с Пэном?

Келси.

Она замерла посреди коридора. Голос принадлежал Лили, не слова, но мольба о помощи. Ей показалось, будто тонущая женщина хватается за края ее разума.

Келси.

Лили попала в беду. Ужасную беду. Келси уставилась на асимметричный узор из камней на полу, ее мысли блуждали, переходя из точки в точку. Лили звала, и Келси ее слышала. Жизнь Лили Мэйхью ничего не значила для истории: она не удостоилась даже сноски. Что бы с ней ни происходило, она была давно мертва и похоронена, но Келси не могла отвернуться. Да, она не знала, как добраться до Лили. Их разделяло три столетия, бескрайняя пропасть. Келси всегда думала о времени как о сплошной стене позади нее, скрывающей все, что уже прошло… но мир, в котором она жила теперь, вышел за эти рамки.

Возможно ли сознательно вызвать одну из ее фуг? Келси успокоилась, захваченная этой идеей. Расстояние-то может быть огромным, но Келси ведь больше не жила в одном времени? Она несколько месяцев переносилась туда и обратно. Могла ли она сойти с края одного времени в другое, непринужденно, как предпереходные пассажиры садились в поезд? Она призвала очертания мира Лили: залитый темной бурей горизонт, похожий на тирлингский, пронизанный неравенством и насилием. Огненная вспышка пронзила грудь Келси, отбрасывая ее к стене.

– Госпожа?

У нее за спиной возник Пэн, его голос звучал приглушенно, словно Келси плавала глубоко под водой.

– Пэн. Думаю, ночь будет длинной. Присмотри за мной, когда я упаду.

– Упадете?

Перед глазами у Келси все поплыло. Пэн стал очертанием в свете факелов.

– Не знаю, где я приземлюсь.

– Госпожа? – Пэн схватил ее за руку. – Это ваша фуга?

– Не знаю.

– Отведем вас в ваши покои.

Келси позволила ему поднять ее, едва замечая. Ее разум был полон Лили: жизнью Лили, страхами Лили. Что ждало ее, когда она вернулась домой из Бостона?

– Что случилось? – прогудел Элстон медвежьим голосом, но теперь Келси слышала его издалека. Пэн нес ее, поняла она, но она понятия не имела, когда это случилось.

– Фуга, – пробормотал Пэн. – Наступила очень быстро. Помоги мне донести ее до кровати.

– Нет, – прошептала Келси. – Не могу себе позволить спать этой ночью. Просто останься со мной, не дай мне упасть.

– Госпожа…

– Шшшш, – теперь Келси провалилась в сон, но одновременно с этим она бодрствовала… Лили позвала, и Келси ее услышала. Все потемнело: Келси слепо пошарила во тьме, ища прошлое. Если бы Келси могла до них добраться, до Лили и Уильяма Тира. Она могла представить их, стоящих перед ней, их глаза… но все вокруг них кружилось в водовороте насилия. Лили…