Повод для паники - Роман Глушков

Глядя, как я вожусь с шевронами и кокардой, Петренко извлек свой маршальский мундир из шкафа и, ни слова не говоря, надел его.

– Признаться, отвык чувствовать себя человеком власти, – заметил он, поправляя фуражку. – Прошу, не заставляй снимать его – надоело уже бояться.

– Да носи на здоровье. – Я не стал возражать, лишь посоветовал: – Только не отходи от меня слишком далеко – одной смелостью от фиаскеров не отобьешься.

Я не был до конца уверен в благоразумии поступка Семена, однако не мог с ним не согласиться – если блюстители порядка будут и дальше прятаться по норам, последствия кризиса минуют не скоро.

Горожане глядели на нас с Семеном по-разному: кто-то недоуменно, кто-то настороженно, кто-то, видимо, и вовсе принимал нас за сумасшедших. Однако иногда навстречу попадались и те, кто приветливо кивал и улыбался. Вернее, кивали и улыбались в основном Семену, мне же это делали гораздо реже. Но, как и предполагалось, маршальский герб на моем «форсбоди» действовал безотказно: от человека в доспехах не разбегались в панике, и это вселяло уверенность.

В город действительно вернулся шериф, а вскоре обещал возвратиться и закон. Но для его полного возвращения было необходимо подготовить почву. Чем мы вплотную и занялись, как только закончилась непогода.

Частенько навстречу попадались и фиаскеры. Сегодня это была уже не та оголтелая публика, которая доставила нам столько хлопот в первые дни пребывания в центре. Вероятно, где-то еще ошивались остатки прежних банд, но восстановленные раздатчики глюкомази и развлекательный сектор виртомира автоматически расформировали большинство из них. И правильно: пропади она пропадом, эта опостылевшая за три месяца реальность, если снова появилась возможность отрешиться от нее.

Эх, вот бы все наши проблемы решить таким способом! Знал бы заранее, к чему приведет эта поездка в центр, запер бы неугомонного дядю Наума в его же курятнике. И пусть бы он прочищал там куриные мозги своими теориями спасения мира до тех пор, пока кто-нибудь другой не спас мир вместо него. Теперь же вот приходится заниматься этим самому…

Впрочем, чего это я разбрюзжался? В конце концов, разве такая почетная миссия выпадает всем подряд? Здесь не брюзжать, а гордиться надо.

Я и гордился. Но получалось как-то уныло.

Вот в таком состоянии унылой гордости мы с Семеном и приближались к Пирамиде. Подойти следовало на строго определенное расстояние: максимальный радиус действия наших турнирных инфоресиверов. Не дальше – тогда план не удастся – и не ближе, поскольку маячить перед носом Ахиллеса я пока не намеревался, даже под прикрытием маршальского герба.

Служебная система связи, которой реал-технофайтеры пользовались во время турниров, действительно функционировала, и стараниями Кауфмана я получил к ней допуск. Встроенный в мой шлем капитанский инфоресивер, отличающийся от простого бойцовского расширенными возможностями, мгновенно выдал мне перечень доступных для переговоров лиц, информация о коих высветилась у меня на пикре.

Я видел перед собой имена всех врагов, кто носил сегодня «форсбоди». Даже имена привилегированных фиаскеров, о которых уже упоминал. Оказывается, каждому из этих мерзавцев выдали доспехи только из арсенала «Молота Тора», что наверняка было проделано с умыслом – отныне Ахиллес стремился во всем меня унизить, вплоть до таких мелочей. Подобное кощунство непременно взбесило бы капитана «Молотов», но пришлось напомнить себе, что теперь я – маршал, а им приличествует быть сдержанными и беспристрастными. Ничего, проклятые глюкоманы, скрипя зубами, подумал я, при случае обязательно устрою вам экзамен на право ношения реалерских доспехов и сомневаюсь, что кто-нибудь из вас его сдаст.

Долго отмалчиваться, изучая имена врагов и подслушивая их переговоры, было нельзя – мое подключение к системе связи также отразилось на вражеских пикрах. Поэтому, едва ознакомившись со списком своих потенциальных слушателей, я незамедлительно взялся за дело:

– Внимание всем, кто меня слышит! К вам обращается маршал Великого Альянса Гроулер. Вы служите государственному преступнику Хатори Санада! Он обвиняется в государственной измене, а также диверсионной деятельности в Закрытой зоне. Антикризисный Комитет маршалов выдал мне ордер на арест Хатори Санада! Всем, кто в данный момент поддерживает этого преступника, предоставляется последний шанс сложить оружие и вернуться к нормальной гражданской жизни. В противном случае вы будете считаться его сообщниками и понесете наказание. Повторяю: к вам обращается маршал…

– Гроулер?! Не верю своим ушам! – оборвал мою грозную тираду вклинившийся в систему Ахиллес. – Ты ли это, старый клыкастый ублюдок? С каких это пор ты стал носить маршальскую фуражку?

– Да, это я, бывший капитан «Молота Тора» Гроулер! – не выходя за рамки приличий, подтвердил я. – Все только что сказанное мной касается в первую очередь тебя, капитан Ахиллес! А в маршалы меня зачислил хорошо известный тебе Антикризисный Комитет – единственный на сегодня полномочный представитель власти Великого Альянса!

– Ты лжешь, презренный трус, решивший прибиться к таким же трусам! – загоготал капитан «Всадников». – Даже имей ты под рукой второй терминал, у тебя все равно не хватило бы мозгов, чтобы попасть в Закрытую зону!

– Ты прав, чемпион, – не стал я отрицать очевидное. – Вот поэтому мне и пришлось разыскать маршала Семена Петренко, также прекрасно тебе известного. Он-то мне и помог. Я и с вами сейчас разговариваю только благодаря ему. Он еще и не на такое способен. Ваш Кауфман по сравнению с Семеном – профан!

Я надеялся, что «профан» простил мне такие слова, если услышал.

– Это ложь! – вскричал Ахиллес.

– Кстати, Семен просил передать, что удар у тебя – хуже, чем у «обмазанного» фиаскера.

– Что-о-о?!

Стоявший рядом и поглядывавший по сторонам Семен не удержался от улыбки – видимо, представил вытянувшуюся физиономию того, кто не так давно бил Петренко по его собственной.

Наконец-то Ахиллес убедился, что я не блефую. Ну или почти не блефую: пусть уж лучше уверуют в сверхвозможности Петренко, чем подозревают в пособничестве Комитету своего главного технического советника.

Ахиллес одарил меня чередой отборных ругательств, после чего подозрительно притих. Воспользовавшись паузой, я взялся было повторять свое воззвание, но не успел его договорить, так как меня снова прервали. На сей раз это был сам «преступник и диверсант», причем явивший свой лунообразный лик, как и раньше, в командном окне арбитра. Честное слово, будто в старые добрые времена: вот возьмет и отдаст через секунду приказ к началу турнира.

А мы по привычке подчинимся…

– Что ты там такое несешь, капитан? – разгневанно осведомился Хатори.

– Раньше был капитан, – поправил я его. – Теперь – полноправный маршал Великого Альянса. Как и ваш старый знакомый Семен Петренко. Вы знаете, что-то он не похож на умалишенного. Хотя истории, конечно, рассказывает жуткие… Итак, господин Законотворец, вы собираетесь складывать с себя полномочия или нет?