Позолота - Марисса Мейер

Медленно, мало-помалу ее душа собралась воедино, вернулась в мир смертных.

Снова посмотрев на свое тело, Серильда подумала, что улыбка на ее губах, должно быть, предназначена богу смерти, но Велос со своим фонарем уже скрылся из виду.

На сей раз она не поддалась.

* * *

В последующие часы Серильда выяснила, что быть мертвой ей очень не нравится. Это было смертельно скучно. Именно так она это и назовет, когда будет рассказывать историю детям.

Смертельная скука.

Им будет смешно.

Да это и было смешно. Если отвлечься от реальности.

Вокруг ни единого человека, а если бы они тут и были, то вряд ли смогли бы увидеть ее или заговорить, по крайней мере, при свете дня. Этого Серильда не знала наверняка – ведь ей никогда прежде не доводилось быть духом, – но ей казалось, что она не такая, как истерзанные призраки в зачарованном замке. Она была всего лишь облачком в форме девушки, – сплошь туман, радуга и звездный свет, – блуждающим по берегу реки в ожидании. Даже лягушки и птицы не обращали на нее никакого внимания. Серильда могла кричать на них и махать руками, а они продолжали чирикать и квакать.

Заняться было нечем. Поговорить не с кем.

Оставалось только ждать.

Серильда уже жалела, что не приняла зелье на закате. Если бы она только знала… Ждать было почти так же скучно и утомительно, как прясть.

Наконец, когда ей уже казалось, что прошел целый век и еще один год, горизонт озарился пламенем заката. Над Мерхенфельдом замерцали первые звезды. Спустилась ночь. Над головой ярко сияла Пробуждающаяся Луна, названная так потому, что мир, наконец, снова наполнялся жизнью.

Весь мир, кроме нее, Серильды. Это очевидно. Она-то была мертва или умирала, или что-то среднее.

Тянулись часы. Луна раскрасила реку серебристыми полосками. Присела на ветви деревьев и поцеловала дремлющую мельницу. Лягушки начали свой концерт. Пищала над головой стая летучих мышей, невидимая на фоне ночного неба. На соседнем дубе гукала сова.

Серильда пыталась угадать время. Она то и дело зевала, но, скорее всего, просто по привычке. На самом деле она совсем не хотела спать, только не понимала причины этого – то ли от волнения, то ли потому, что блуждающие духи не нуждаются в отдыхе.

Должно быть, уже середина ночи, подумала она. Полпути до утра. Скоро Пробуждающаяся Луна закончится.

А что, если Охота сегодня не явится?

Достаточно ли того, что нахткрапп стал свидетелем ее гибели? Убедит ли это Эрлкинга, что он потерял ее навсегда? Оставит ли он свои попытки навсегда или снова будет ее искать?

Раньше Серильда надеялась, что уверенности у нее прибавится, но теперь она чувствовала обратное. Ее охватила тревога, ведь если их план не сработает, то к утру ничего не изменится.

А если Охота так и не придет за ней, как ей об этом узнать?..

По полям пронесся вой.

Серильда замерла. Сова, летучие мыши, лягушки – все разом смолкли.

Она поспешила к укрытию, которое выбрала, пока солнце стояло еще довольно высоко. Предстояло вскарабкаться на дуб, цепляясь за ветки. Она не представляла, сможет ли Эрлкинг ее увидеть, и фрау Зауэр тоже этого не знала, но рисковать они не хотели.

Забраться на дерево было бы трудно, тем более что Серильда ни на миг не выпускала из руки ясеневый прутик. Но теперь она почти ничего не весила и могла не беспокоиться о царапинах, синяках или о том, что упадет и разобьется насмерть. Вскоре она надежно укрылась в густой листве.

Долго ждать не пришлось. Не успела она устроиться, как вой стал приближаться, а вскоре к нему присоединился бешеный стук копыт. Охотники не просто искали какую-нибудь добычу. Они явились за ней.

Сначала Серильда заметила гончих, светящихся, как тлеющие угли. Должно быть, собаки учуяли ее запах – они не остановились у домика мельника, а помчались прямо к берегу реки и безжизненному телу Серильды, лежащему в грязи. Гончие окружили его, они рычали и яростно рыли лапами землю, но ни одна к нему не прикоснулась.

Следом за ними явились Эрлкинг и его Охотники. Лошади остановились.

Серильда задержала дыхание – зря, так как задерживать ей было нечего. Она стиснула в руке веточку ясеня.

Эрлкинг подъехал ближе и, сидя в седле, смотрел на тело Серильды. Ей очень хотелось бы знать, какое у него выражение лица, но голова короля была опущена, лицо обращено к земле, завеса черных волос скрывала то немногое, что она могла бы видеть.

Ожидание затягивалось. Серильда чувствовала, что Охотники начинают беспокоиться. Наконец король спешился с коня и опустился на колени рядом с телом. Как Серильда ни вытягивала шею, но так и не рассмотрела, что он там делает. Возможно, думала она, Эрлкинг подобрал пустой флакон. А может быть, провел по ее щеке подушечкой большого пальца. Или положил что-нибудь ей в ладонь.

Через некоторое время Эрлкинг вскочил в седло и вернулся к Охотникам. Один взмах его руки – и кавалькада снова исчезла в ночи.

Опасаясь, что они вернутся, Серильда оставалась на дубе, пока вой гончих не стих. Только когда на востоке появились первые проблески света, она, наконец, спустилась на землю. К своему телу она подходила с любопытством и страхом.

Видеть, как она умирает, было достаточно странно, но видеть себя мертвой – о, это было совершенно другое.

Однако в первую очередь Серильда обратила внимание не на свою бледную кожу и не на полную неподвижность.

Она увидела, что за подарок оставил ей Эрлкинг. В ее руку была вложена королевская стрела с сияющим золотым наконечником.