Риджийский гамбит. Дифференцировать тьму - Евгения Сафонова

Когда Артэйз рухнул на колени, с потемневшим лицом, широко раскрыв рот, судорожно пытаясь вдохнуть, — я всё-таки отвела взгляд.

Только вот слышать его агонию не перестала.

Мне не было его жаль. Ни капли. Но смотреть на чужую смерть всё же довольно неприятно.

— Хватит!

Морти вдруг метнулась к Лоду, вцепилась в руку колдуна, — и Артэйз, согнувшись пополам, всё же смог жадно втянуть воздух.

— Хватит. — Принцесса умоляюще заглянула в глаза своему хальдсу. Потом оглянулась на брата. — Он уже достаточно наказан. Это послужит хорошим уроком и ему, и остальным.

— Я… смилуйтесь, Повелитель, — прохрипел Артэйз, откашлявшись, — прошу вас! Я… пощадите, я никогда больше… я…

Всё же понял. Похвально.

— О пощаде ты должен молить не меня. Ты же знаешь, — безучастно заметил Алья. — О помиловании преступника имеет право просить лишь пострадавшая сторона. И ты свою жизнь задолжал Лоду, не мне.

— Умоляю, — Артэйз вскинул голову, — пожалуйста, Лод! Я не хотел, я…

Интересные у дроу законы, однако. Начиная с того, что осуждённых не отдают палачу, и заканчивая этим. Или это просто знатных дроу не унижали прилюдной казнью? Ведь одно дело умереть тихо, там, где о твоём преступлении знают лишь избранные, и совсем другое — на людной площади, полной зевак. А колдун может убить быстро, бескровно…

Я смотрела на того, кто желал мне участи куда худшей, чем смерть. Коленопреклонённого, испуганного, жалкого.

Я хотела бы, чтобы меня трогали его мольбы. Я понимала — это правильнее, быть милосердной.

Но сейчас я хотела только, чтобы он замолчал.

Желательно навсегда.

— Лод, — Морти удерживала ладонь колдуна в своих, — если не хочешь слушать его, послушай меня. Окажи милость не ему — мне.

Колдун долго смотрел на неё. Потом перевёл взгляд за её плечо, туда, где стояла я.

Он не может не уступить ей. В конце концов, Артэйз ведь действительно не хотел его убивать, и Лод прекрасно это понимает. А я не настолько важная фигура, чтобы мстить за меня. Да ещё когда принцесса молит об обратном.

Если уж на то пошло, Артэйз даже меня не хотел убивать…

— Хорошо, — тихо проговорил Лод. — Окажу.

Я не ощутила ничего. Ни разочарования, ни досады, ни облегчения. Ведь этого следовало ожидать.

А вот Морти улыбнулась. Светло и благодарно. Сжала напоследок его руку — и отступила к брату, следившему за происходящим с равнодушным интересом.

Артэйз тоже улыбнулся. Выпрямил спину, не поднимаясь с колен, но с прежней горделивостью.

— Благодарю, принцесса, — высокомерно кивнул он, мигом растеряв мнимое раскаяние. — Я знал, Миркрихэйр, что ты разумный…

Когда пальцы колдуна выплели рунную паутинку, я не сразу поняла, зачем она. Наверное, как и все в кабинете. Как и сам Артэйз.

Поэтому на мраморный пол он повалился с удивлённым лицом. Безвольно раскинув руки. В отблесках свечей блеснули его ногти, аккуратно заточенные, когда-то в кровь рассадившие мне щёку.

И даже неподвижные глаза ещё казались живыми.

Смерть, свершившаяся на моих глазах, не вызвала у меня никаких особенных чувств. Ни ужаса, ни тошноты. Возможно, потому что слишком мирной и нереальной она выглядела.

Но радости и удовлетворения — тоже.

Хорошо, что так.

— Умереть быстро, без боли — это милость, — негромко сказал Лод, опуская ладонь.

Потом встретил взгляды шестерых гвардейцев.

Я не смотрела на них раньше. Думала, в их глазах будет ненависть, — но там было лишь то же удивление, что медленно стекленело в глазах Артэйза.

Никто ещё толком не осознал произошедшего.

— Я предупреждал. Неоднократно. Но время предупреждений закончилось. Если ещё кто-то вздумает причинить боль мне — или тому, что принадлежит мне, — вспомните, что его ждёт.

А потом Лод посмотрел на Морти, застывшую статуэткой серого мрамора.

Она ничего не сказала — и лишь расширенные глаза кричали немым вопросом.

«Почему».

— Я не умею прощать, — мягко молвил колдун. — Ты же знаешь.

Она так ничего и не сказала. Лишь повернулась и вышла прочь, мимо тела Артэйза. А Лод оглянулся на Алью, который только кивнул.

Кажется, у Повелителя казнь тоже не вызвала особых эмоций.

Просто одним дроу в его гвардии стало меньше.

— Иди, — велел Алья. — И девочку забери.

— Слушаюсь. — Колдун склонил голову. — Снезжана, идём.

Я проследовала за ним к выходу, обойдя тело Артэйза по стеночке. Глядя Лоду в спину, избегая смотреть на что-либо ещё, даже когда мы уже шли по переходам дворца, возвращаясь в башню.

— Принцесса… — наконец робко произнесла я.

— Я поговорю с ней. Только тебя отведу, — коротко бросил Лод. — Она поймёт. Не в первый раз.

Я кивнула. Помолчала, считая наши шаги.

— Жаль, что я не разорвала клятву раньше.

— Почему?

— Тогда бы ты не оказался в опасности. И тебе не пришлось делать… этого.

Лод остановился, и я чуть не врезалась ему в спину.

Потом повернулся ко мне.

— Ты думаешь, я не поступил бы так же, если б под угрозой оказалась только твоя жизнь?

Его взгляд резал серым металлом.

Наверное, он должен был пугать меня. Как, видимо, порой пугал Морти. Наследник Ильхта, который мог убивать одним изящным движением руки…

Но чего я не чувствовала, так это испуга. Может, потому что случившееся ясно позволило мне понять: он никому не даст меня обидеть. Никому и никогда, и себе — в первую очередь.

С того момента, как мы встретились, я постоянно в нём сомневалась. Подозревала в чём-то. Иногда — боялась, иногда — почти ненавидела.

Но больше я этого делать не собиралась. Ни за что. Никогда.

И, что бы ни случилось, я всегда буду на его стороне.

— Нет, — спокойно сказала я. — Не думаю.

Лод не спросил, осуждаю ли я его. Наверное, и так видел, что нет. И взгляд его смягчился.

Зато губы тронула бесконечно горькая улыбка.

— А знаешь, что самое забавное? — молвил он, задумчиво и почти весело. — Если б вчера на месте Дэнимона оказался кто-то вроде меня — сейчас мы с тобой были бы мертвы.

Я промолчала. Мне не требовалось отвечать, чтобы он понял, — я думала о том же.

Но дальше мы уже шли бок о бок.

Лод сдержал слово. Довёл меня лишь до двери в башню и, велев выпить настойки, которые принесёт Акке, ушёл. А я поднялась наверх, прихватив по дороге в гостиной «Исторические записки», решив в преддверии переговоров убедиться, что помню их в точности.