Братья и сестры по оружию. Связные из будущего - Юрий Валин

«Детский мир» встретил девочку многолюдьем и суетой. Катька шустро протискивалась среди распаренных взрослых. Огромный универмаг был знаком. И самой Катрин, побывавшей в поражающих изобилием торговых центрах Европы и за океаном, центральный «ДМ» нравился. Было в нем что-то… советское, имперское, и в то же время доброе.

Катька протиснулась к прилавку «Для мальчиков», потом отстояла очередь в кассу и приобрела сборно-разборный танчик «Т-62» за 40 копеек (в подарок Герке), упаковку пистонов (устроить индивидуальный взрыв для собственного удовольствия) за 12 копеек и за 16 копеек зеленого солдатика с «ППШ» за спиной.

Возвращалась пешком. Сначала по забитой прохожими улочке 25-го Октября, потом по Красной площади с высокими сугробами вдоль ГУМа. Потом по Кремлевской набережной, по Большому Каменному. Справа, полускрытая туманом, парила просторная чаша бассейна «Москва». Катрин этот бассейн почти не помнила, а Катя изумилась беглому видению громадной, построенной словно для гулливеров церкви. «Дом на набережной» темнел все теми же каменными мемориальными досками (марками с потерянных конвертов совсем уж далекого прошлого). Кинотеатр «Ударник» сверкал замысловато выведенной люминесцентной загогулиной — 1976 г. Свернули на родную набережную.

Катя принялась писать варежкой на снегу, покрывающем гранитный парапет:

Тебе жалко уходить?

Да. Я словно вернулась в детство. И в свое, и в твое. С тобой хорошо. И вообще…

Мама?

Да. Ты ее береги.

Не понимаю. Почему у тебя так? Разве бывает мама плохая?

Она не плохая. Просто у нее всегда были свои дела. Я не скучаю.

А теперь будешь?

Кать, не трепи душу.

Извини. Ты не уверена. Вот, бля, — тебе хочется плакать.

Катька!

Я только с тобой. Я поняла. И на счет учебы, и на счет драк. Если не получится, ты оставайся. Мы поместимся.

Нет, Кать. Мы разные. И жизнь должна быть разная. Давай попробуем. Кстати, «насчет» в данном случае слитно пишется.

Мы попробуем. Я постараюсь.

Они зашли в аптеку и приобрели за 6 копеек скляночку валерьянки. Толстая усатая провизорша посчитала, что девочка — не кошка, и отпустить ей безобидное лекарство вполне позволительно.

Дома Катрин улучила момент, когда на кухне никого не было, строго наказала Кате рукам волю не давать, раскалила на огне кончик ножа и вывела на подставке пластикового автоматчика: Июль 1942 г. Херсонес. Вспомнишь.

Я туда съезжу. Маму попрошу, и мы вместе съездим.

Катька поставила солдатика на книжную полку.

Пришла мама, поужинали. Перед сном Катька прокралась на кухню, налила стакан воды. На кухню приперлась Марь-Ванна в ночной рубашке, принялась возиться с чайником. Пришлось прятать стакан за спиной и удирать в туалет. Катрин тщательно отсчитала в стакан капли валерьянки. Как бы не переборщить.

Гадость какая!

Катька зажала нос и махом выхлебала воду с успокаивающим.

Ух!

Будешь всякую дрянь по сортирам распивать или наркотиками ширяться, брошу все и найду.

А говорила, мы встретиться практически не можем.

Я попробую. Только ты меня к тому времени забудешь. Ты взрослой тетенькой будешь.

Все равно приходи. Я тебя с мамой познакомлю. От наркотиков правда так страшно умирают?

Уж можешь поверить. Пойдем, мама забеспокоится.

* * *

Привычно раскачивался фонарь за окном. Снова валил снег. Уставшая мама уже спокойно дышала на своей софе. Катя совсем расслабилась. Пора, сейчас «кошачья радость» и на взрослую Напарницу начнет действовать.

«Теплая крошечная комната. Уйдешь в темноту, не вернешься. Но неужели леди-сержант чужую жизнь делить станет? Стыдно, охотница.

Все, поехали. Счастливо, Катя.

Все мысли прочь. Ориентир — Пусковая площадка „К“ — все чувства в единый клубок. Ну…»

* * *

Летний душный вечер. Высокая девушка в мешковатом, продранном комбинезоне, пошатываясь, шла от пешеходного моста на Фрунзенской набережной. Почему Катрин раз за разом возвращало именно сюда, к «старому-новому» мосту, абсолютно непонятно. Сейчас вообще думать было больно. В прямом смысле больно — затылок раскалывался, волосы там намокли от клейкой крови. В ушах мучительно звенело.

До «звиздатых» ворот в/ч, за которыми устроились и скромные апартаменты отдела «К», девушка так и не добралась. Рядом затормозила патрульная милицейская машина, и через десять минут Катрин очутилась в «обезьяннике». Наркоманов здесь видели предостаточно, поэтому медицинская помощь ограничилась великодушно выделенной мокрой тряпкой и обещанием позвонить в «Скорую», как только задержанная признает, что она такое натворила. Особый ажиотаж вызвали два винтовочных патрона, завалявшиеся в кармане комбинезона. Что-то врать и доказывать у Катрин не было сил. Она лишь тупо повторяла номер телефона и бормотала, что папик деньги привезет.

Потом Катрин сидела, привалившись к стене, прижимала нагревшуюся тряпку к затылку. Думать голова не могла, и слава богу. Катрин предчувствовала, что ничего утешительного башка все равно не придумает. Менты рассосались, за столом сидел одинокий лейтенант, задумчиво вертевший в руках засаленную пилотку, изъятую у обдолбанной наркоманки.

Слова насчет папика и денег подействовали. Менты позвонили. Через полчаса прилетел майор Сан Саныч в компании компьютерного корректировщика отдела Шуры. Майор мимоходом сунул под нос дежурному удостоверение, подскочил к решетке «обезьянника».

— Жива?! Что с головой?

— Бревном двинуло, — пробормотала Катрин. — Бля, дайте же хоть аспирина.

В машине была отличная аптечка, и к отделу Катрин подъехала уже со слегка прояснившейся и элегантно забинтованной головой. Отделу «К» врач по штату был не положен, поэтому первую помощь здесь умели оказывать и собственными силами.

— Черт, мы тебя в районе ЦДХ искали. Все расчеты туда показывали. И сканер тот квадрат засек, — оправдывался Шура.

— Бывает, — пробормотала Катрин. — Я уходила под обстрелом, прямо из помещения. Сам Прыжок ни хрена не помню.

— Голова как? — спросил майор, поджидая, когда ворота КПП откроются. — Может, сразу в госпиталь?

— Нормально голова, — сказала Катрин. — Пить я хочу. И спать. Последние сутки нервными выдались.

— Можешь не докладывать. Просчитали. Объект жив. До Новороссийска добрался. Остальное — не наша забота. О деталях операции докладную потом настучишь.

— Чего уж потом? — пробурчала Катрин. — Прямо сейчас, даже сапог не сниму. Пока в отделении парилась, могла бы уже начать. Не додумалась у ментов ноутбук вытребовать.