Ничего святого - Александр Зорич

Гайс не верил своим глазам. Добыча значительно превосходила ожидания.

Если бы Ги не была такой дурой («Впрочем это все равно что сказать „если бы вода не была такой мокрой“, – возразил себе Гайс), она могла бы получить за эту роскошь хорошие деньги. А впрочем, кому, кроме него, все это богатство в Аз-Зуме нужно? Ну не Рюку же? Но тогда выходит, что судьба сделала все от нее зависящее, чтобы задумка Гайса удалась (например, привела в лагерь художника и скоренько увела его в иные пределы)! Значит, хороша задумка?

Итак, Гайс решил подарить Нимари бумажные цветы. Ведь это несложно! Безусым юношей выделывал он вещицы и позатейливей.

Бумага для лепестков имеется, стебли получатся из лучинок и прутьев, нужно только обклеить их зеленой тканью, краски – о, они великолепны! Да можно сотворить целый букет, где жаркий оранжевый соперничает с кроваво-красным, а листья юны и сочны, как первый летний месяц!

Конечно, в искусственных цветах есть что-то мавзолейное. Зато они никогда не увянут – как и его восхищение Нимарью.

Гайс долго примерялся, какие цветы сделать. Но потом решил: розы.

Вдохновенный, неутомимый, он провозился всю ночь и все утро, даже не пошел завтракать. Дело спорилось, поэтому на обед Гайс тоже не пошел.

Уже смеркалось, когда в дверь его каморки постучали.

Звук этот сразу насторожил Гайса: прислуга стучала совсем не так – мелко, костяшками указательного пальца подражала дятлу. Начальство и братья-офицеры обычно оповещали о своем прибытии кулаком – пару раз саданут, и хватит. А тут… Словно бы песню выстукивали. Со значением.

Гайс как был, то есть в одних подштанниках, поднялся с колен, пригладил взъерошенные волосы и приоткрыл дверь.

На пороге стоял… Нерг!

Нужно сказать, за все время их приятельства Убийца Городов впервые снизошел до визита в «клоповник» Гайса. И какие только демоны его принесли?

– Сказали, ты заболел, – произнес Нерг с загадочной улыбкой.

– Да так что-то…

– А я вот… зашел проведать! – Нерг подался всем корпусом вперед, но Гайс не сдвинулся с места, загораживая проход.

– Ты извини, это, конечно, ужасно негостеприимно… Но я… В общем, я сейчас не могу… – нервно пробормотал Гайс.

Нерг его, кажется, не слушал.

– Что я вижу, Хуммер мне в ухо! – воскликнул Убийца Городов, по-гусиному вытягивая шею. Он с интересом разглядывал разноцветное лоскутное одеяло просыхающих бумажных квадратов на полу, окруженное грибной россыпью баночек. – Да тут у тебя настоящий подпольный скрипторий! Неужто мой юный друг решил своеручно переписать для любимой поэму Эриагота Геттианикта «Весна», снабдить ее иллюстрациями и подарить рукопись, как принято в городе Орине, в красной коробке, перевязанной зелеными атласными лентами? Вот это я понимаю – страсть!

Полуодетый, перепачканный синопией и малахитовой зеленью Гайс чувствовал себя неловко. Но все же повторил твердо, как мог:

– Нерг, дружище… Ты не обижайся, конечно… Но я не могу тебя сейчас к себе пригласить. Дело в том, что я занят.

– Да я не помешаю! Посижу в углу, посмотрю, как ты живешь. И пойду себе!

– Нерг… Ну поверь… Сейчас не самый подходящий момент… Прямо скажем, он совсем неудачный. Если хочешь, заходи вечером… – Глаза Гайса гневно сверкнули.

– Вечером я буду занят! – Нерг скроил притворно сожалеющую мину. – Мы со старшим офицером Симелетом выезжаем встречать нового главнокомандующего господина Хустку. Прибыл, родимый. Так что грядут перемены…

В иное время новость о главнокомандующем взволновала бы Гайса. Но в тот момент он думал только о бумажных цветах. А еще – о том, как бы выпроводить настырного Нерга.

– Так что, могу я наконец войти? – с тихим раздражением спросил тот.

– Нет.

– А между тем ты не можешь меня не впустить! Ведь я значительно старше тебя по званию! Может, я тебе это приврал для успокоения, про то, что пришел в гости? А на самом деле явился с тайным поручением проверить, нет ли среди вещей господина Гайса Зиеннасы предметов или документов, указывающих на тайные сношения последнего с разведкой Белоколпачников? Ведь мы помним, что совсем недавно сей господин покидал лагерь, воспользовавшись поддельным разрешением старшего офицера Симелета… – Тон Нерга переменился. Из иронического, шутоватого превратился он в сталисто-серьезный, со зловещими придыханиями. Глаза господина инженера тоже обмелели, сузились.

– Ты это серьезно, что ли? – спросил оторопевший Гайс. Контраст между ласковым игристым морем вдохновенного труда и холодным воздухом казенных формул был слишком велик.

– Думай что хочешь, – криво улыбнулся Нерг. – Но только запомни: я привык добиваться своего. Я хочу войти – и я войду. Потому что я так решил.

– Что ж… Если для тебя это важно… Заходи… – Гайс отстранился, распахивая перед Нергом дверь.

В конце концов, это лишь еще одно поражение. В сущности, это как в тридцатый раз проиграть в Хаместир.

В несколько размашистых шагов Нерг дошел до окна (ничего, на диво, не растоптав), бросил взгляд на задворки конюшни, уселся на кровать Гайса и принялся разглядывать деревянные стаканы для красок (они походили на осадные башни с поднятыми перекидными мостами кистей), волнистые заплаты раскрашенной бумаги, кривые трафареты – двухмерные прообразы лепестков и листьев. Лицо господина инженера вдруг стало по-мартышечьи любознательным, глаза его засияли.

У Гайса отлегло от сердца. Собственное упрямство вдруг показалось ему смехотворным. Что тут, в самом деле, такого? Ну, посмотрит, поехидничает, да и уйдет…

– Что же это будет? – спросил Нерг, утолив первый голод очей.

– Да так… Какая, в сущности, разница? – как можно беспечнее отвечал Гайс и даже попробовал увести разговор в сторону: – Вина не желаешь? У меня немного осталось…

Не тут-то было!

– Вина не хочу. Я хочу знать, чем занимается офицер армии Его Величества в свободное от службы время!

– Просто крашу бумагу. Мне нравится крашеная бумага. Разноцветная! – отвечал Гайс с улыбкой сельского дурачка.

– А каким образом разноцветная бумага связана в высоким искусством стрельбы из лука?

– Никаким. То есть абсолютно!

– Так мы и поверили! Чтобы в жизни Лу было что-то, не связанное с Нимарью!

– Ты ошибаешься.

– А знаешь ли ты, что Нимарь…

– Не знаю. – Гайс нервно оборвал Убийцу Городов. – Давай поговорим о чем-нибудь другом!

– Да как я могу говорить «о другом», когда мне страсть как охота узнать, где ты взял краски, что ты клеишь рыбьим клеем, зачем здесь эти прутья. А вдруг ты мастеришь воздушного змея, чтобы с его помощью сноситься с разведкой противника?

– Опять двадцать пять… Во второй раз не смешно!