Сосватать героя, или Невеста для злодея - Елена Звездная

Когда я резко проснулась и села на постели, то не сразу поняла, где я и что происходит. Потом услышала стон, и еще один. Осознала, что звуки доносятся из-за двери в кабинет. Все еще в сонном состоянии потопала к Джергу. Осторожно открыв дверь, застукала того сидящим над сейром, который демонстрировал уже спокойно ползущие то вверх, то вниз котировки акций. Юлиан сжимал голову обеими руками. Кажется, у кого-то мигрень…

— Чай, кофе, стрихнин? — вежливо предложила я.

— Последнее и две ложки мышьяка, но не смешивать, — отозвался Юлиан, вскинул голову и сделал вид, что все в порядке.

— Слабо представляю себе процесс смешивания стрихнина и мышьяка, — честно призналась я.

— Не сомневался. — Высокородный отключил сейр, поднялся, потянулся, разминая затекшие мышцы, и почти сразу сел обратно.

Но при этом не скривился и даже не простонал — меня стесняется, что ли?

— Хреново? — участливо спросила я и наставительно добавила: — Вот что бывает, когда режим дня не соблюдается.

Юлиан метнул на меня недобрый взгляд и, судя по стиснутым челюстям, собирался-таки взять себя в руки и встать. Надо же, как мы боимся выглядеть слабым! Не ожидала от него.

— Сидите, — приказала я и направилась к генно-модифицированому.

— Добьете, чтобы не мучился? — с насмешкой поинтересовался Юлиан. — Тиана, прекратите изображать из себя медсестру со стажем и…

К этому моменту я успела зайти со спины и нежно прикоснулась к его вискам.

— Может, и не медсестра, — я чуть сжала пальцы, — но обе мои мамы с медобразованием. Так что снимать головную боль я могу… жаль, что сделать массаж самой себе не получается. — И я властно прикрикнула: — Сидеть!

Замер, я начала массировать круговыми движениями, и Юлиан принял мою помощь. Но признаваться в своей слабости он все же не желал отчаянно:

— А вы не лукавили, говоря, что готовы на все, дабы клиент остался доволен.

— Да-да, — согласилась я, — а еще я помню, чем вы мне после данного признания посоветовали заняться. — И так как Джерг снова напрягся, поспешила добавить: — Но я на вас не обижаюсь.

— Вот как, — а сам, главное, едва не мурлыкает от удовольствия, — и за что мне такая милость?

— Ну, понимаете, я руководствуюсь определенным правилом.

— Это каким?

Сохраняю интригующее молчание до тех пор, пока дыхание Юлиана не становится более спокойным, и сообщаю:

— Да очень простое правило, оно гласит: «Врач на больных не обижается!»

Замер. Но так как я теперь перешла от головы к шее, то тут уж замирай не замирай, мне без разницы.

— Вы просто бесценный кадр, — лениво заметил Джерг минут через пять, — и таланты у вас неисчерпаемые.

— Да, я такая, — перехожу к плечам, — а вы слишком напряжены, ассаэн Джерг. Ночка выдалась непростая?

— Увы, — признался высокородный.

Мягко массирую его плечи, откровенно наслаждаясь процессом, и сама не могу понять почему. Мне нравилось прикасаться к Юлиану, просто нравилось. Нравилось ощущать, как под моими пальцами его мышцы расслабляются, как он чуть откидывает голову назад, неосознанно проявляя доверие. И самое печальное — мне нравился Юлиан Джерг, в чем очень не хотелось признаваться даже самой себе.

— Да уж… — тут я вспомнила о его дневном обещании насчет доказательства мужественности… руки дрогнули. Но сдержалась и промолчала.

Зато Юлиан явно обратил внимание на мое сиюминутное замешательство.

— Хватит, — он поднялся, — вы устали.

— Да как бы нет. — А вот тот факт, что я стремительно краснею, это как бы да!

И неожиданно понимаю, что спать в одной постели с Джергом-старшим — это слишком. Для меня это слишком. Наверное, проведи я ночь с Лерианом, утром вспомнила бы о правиле «получил гонорар — забыл», потому что генно-модифицированные для меня не люди, и отношение к ним другое. А Юлиан Джерг, он для меня слишком… слишком человек. И его попытка скрыть слабость, это так по-человечески. А может, все дело в том, что высокородный мне нравится. Ведь хорош, мерзавец. Так хорош, что просто слов нет… И он об этом прекрасно осведомлен.

Поднимаю взгляд на высокородную сволочь и вижу, что Юлиан пристально следит за мной, более того, он и сейчас все понял и теперь снова иронично усмехается.

— Четыре утра, — как-то интимно произнес Джерг-старший, — идемте спать.

Ген бракованный! Это прозвучало как приглашение, причем к действиям, совсем не ко сну располагающим.

— Спасибо. — Мне вдруг показалось, что банный халат, в коем я, собственно, ворвалась в кабинет Джерга, к приличествующим одеяниям не относится, и захотелось закутаться во что-то по самую шею. — Я, пожалуй, пойду.

— Еще слишком рано, — Юлиан, в отличие от племянника, никаких телодвижений в мою сторону не совершал, но что-то мне вконец жарко стало.

Ужас! Ему достаточно одного чуть прищуренного взгляда, чтобы довести девушку до состояния невменяемости. Слов нет. Цензурных!

— Я, кажется, проголодалась, — осторожно обхожу Юлиана, планируя смыться с места событий. — А вам не мешало бы поспать.

На какое-то мгновение мне показалось, что Джерг-старший сейчас что-то скажет, но он молчал. Я тоже. И, обойдя высокородного, я стремительно покинула его кабинет, а затем и спальню… позабыв второй комплект одежды и даже туфли. И что за идея была вообще спать с ним в одной комнате! Тут комнат мало, что ли?

* * *

Разгневанным и босым привидением промчалась по едва освещенным коридорам, направляясь на кухню, в надежде, что там хоть что-то съестное будет. Но еще на подходе услышала гул негромкого разговора, причем голос Джастина различила мгновенно. Подкрадываюсь к двери, едва-едва приоткрываю и слышу недовольный глас ветеринара:

— Тиана, у меня превосходный слух.

Хм. Открываю дверь, вхожу на кухню и обозреваю интересную картину — семь бутылок шампанского, куча погрызенных бутербродов, Лидия и Ларвэйн сидят рядышком и напротив Джастина, ну а психолог активно помогает им достигнуть консенсуса во взаимоотношениях.

— И как оно? — Голод любопытства, он посильнее естественного.

— Достигли взаимопонимания, — отчитался Джастин.

— Вот и замечательно, — я посмотрела на счастливых Лидию и Ларвэйна, и даже на душе стало как-то светлее. — Значит, сегодня свадьба?

— Не сегодня и не здесь. — Ветеринар обнял домомучительницу и, глядя в ее счастливые глаза, поведал: — В маленькой церквушке в городе моих родителей. Они имеют право знать о самом важном решении в жизни единственного сына.

Понять и простить бывает порой так непросто, а он смог… рада за них. Очень рада.

— Переходим ко второму пункту на повестке нашего собрания, — я уныло оглядела погрызенные бутерброды, — а что у вас есть поесть?