2024-й - Юрий Никитин

— Ну… в порядке исключения… особо близким друзьям… илиочень важным персонам… с программой самоуничтожения в случае попытки взломакода…

Я поднялся, чувствуя себя одновременно и уставшим послесильных рук массажистки, и отдохнувшим. Странная смесь, но у Гулько все здесьстранное…

Я привычно направился на кухню, но он придержал за плечо:

— Ты куда? Столовая направо.

— У тебя столовая отдельно?

Он сказал гордо:

— Если могу себе позволить, почему нет?

Стол в старинном стиле длинный и стилизованный под какой-товек, резные ножки и белоснежная скатерть, свернутые в кульки накрахмаленныесалфетки торчат на тарелках.

Я опустился на стул с прямой спинкой. Тарас сел напротив, встоловую начали бесшумно входить девушки с блюдами в руках, их было так много,что я спросил заинтересованно:

— Зачем тебе столько?

— Обкатываю, — пояснил он и ухмыльнулся: —Перед тем как отослать клиенту. Я должен быть уверен, что все в порядке.Довольно приятный процесс, я тебе скажу.

Я кивнул понимающе:

— Да, конечно. Приятно знать, что у твоих клиентовкуколки, которых ты уже трахал.

Он хохотнул:

— Понимаешь!

Девушки, выстроившись вдоль стены, наблюдали за нашейтрапезой с милыми улыбками. Я ожидал, что замрут в неподвижности, но они слегкапокачивались, поворачивали головы друг к другу, улыбались, поднимали брови,даже что-то щебетали на своем женском языке.

— В инет выходят? — спросил я.

Он нахмурился, покачал головой:

— Нет, слишком сложные системы. Не хочу, чтобы нашлипрорехи в защите и напакостили. Достаточно, что холодильник из инета невылезает.

Я кивнул, в инет ходят не только холодильники. С прошлогогода люди уступили там первенство, теперь в нем обмениваются сообщениямихолодильники, стиральные машины, посудомойки, чайники, кофемолки, соковыжималкии прочие-прочие, что скачивают патчи, узнают новые рецепты и способы обработки,сообщают о поломках и заранее требуют замены изношенных частей. Дом или дажеквартира способны разорить любого хозяина, если сразу не поставитьограничители: бытовая техника тут же начнет себя улучшать, модернизировать, исправлять,ремонтировать, закупать более совершенное оборудование…

Одна из кукол подошла и произнесла воркующим голосом:

— Не желает ли господин чего-нибудь особого?

— Пока нет, — ответил я, а когда она отошла,спросил у Гулько: — Это что, сексуальные услуги предлагают?

Тот негодующе фыркнул:

— Ну ты прям помешан на сексе! Я нормальный мужик, тывсе еще не понял? А нормальный трахает тогда, когда ему захотелось, а не тогда,когда у бабы вдруг зачесалось. Это она спрашивала, не хочешь ли такого, чегонет в программе. Скажем, сока из майских жуков.

— Ага, — сказал я невесело, — вот до чегодошла самостоятельность и независимость. Когда с человеком, надо притираться,приспосабливаться, подстраиваться… а с роботом — никаких проблем! Мы сроботами, женщины с роботами…

Он поморщился:

— Ну, ты же за то, чтобы все больше открытости ипрозрачности?

Я отмахнулся:

— Да, но я, как и все, чтобы другие были открытыми, а яединственный… ха-ха!.. закрытый. Слушай, а чего у тебя все бабы стюардессы,медсестры, официантки?

— Не знаю, — ответил он беспечно, хотя мнепочудилась некоторая нервозность, — просто захотелось… Возьми кусочек вотэтого торта! Мои девочки сами нашли рецепт в инете и сварганили!

— Спасибо, — ответил я и потянулся к торту. Однаиз девушек мгновенно оказалась рядом, отрезала увесистый ломоть и бережноопустила мне на тарелку.

Гулько хохотнул:

— Ручаюсь, ты хотел взять кусочек поменьше. Ничего, онане зря в форме медсестры! Наверняка сейчас в инете продолжает просматриватьтвою медицинскую карточку. Если кладет большой кусок, то для твоего здоровьянадо жрать большой. Она уже пересчитала все твои кровяные тельца!

— Жуть какая, — сказал я.

Мелькнула мысль, что к этому обслуживающему персоналу в видеофицианток, медсестер и стюардесс хорошо бы хоть одну красотку в стилебизнес-леди, но, кажется, понимаю проблему Гулько.

Однако это как раз тот случай, когда вообще нельзяпоказывать, что догадываешься об истинных мотивах. Это хуже, чем калеку назватькалекой, а кому-то в людном месте посочувствовать насчет его импотенции.

Похоже, у Гулько обломов с «приличными» случалось чересчурмного, теперь таких сторонится на подсознательном уровне. Казалось бы, наделайсебе кукол самого аристократического облика, одень в Версачи и трахай во всещели, отрывайся за все обиды и неудачи, но увы… Наверное, теперь у него даже накуклу эрекция будет слабоватая, если вообще будет.

А стюардессы, медсестры и прочий обслуживающий персоналвсегда и у всех пользовались огромным успехом. Над ними не приходитсядоказывать свое превосходство: куда ни зайди, они подчиненные, обслуживающие,постоянно улыбаются и всем видом показывают, что готовы сделать все, чтобы былохорошо в их гостинице, баре, поликлинике, самолете или где там еще.

Еще до эры кукол пользовались успехом ролевые игры, когдабаб одевали этим самым персоналом, отчего у мужчин появлялось больше прыти.Все-таки для мужчины очень важно чувствовать себя орлом, а со стюардессой почтикаждый уверен в своих силах, что не пройдет с властной, уверенной и богатойбизнес-леди.

— А почему у тебя всегда толстые бабы?

Он вздохнул:

— Знаешь ли… это что-то древнее во мне просыпается. Ещедочеловеческое.

— Ого!

— Правда-правда. Такое странное ощущение, как вот когдаоса откладывает яичко в толстую жирную гусеницу, чтобы вылупившейся личинкебыло что жрать! Я запускаю своих сперматозоидов, и инстинкт кричит, чтобы не втощую, а то помрут там, а в толстую и жирную!.. Понимаешь, на работе живу поуму, а когда с бабами или вот сейчас с тобой…

— Ну, спасибо.

— Да не обижайся, — сказал он торопливо, — яимею в виду, что мне с тобой тоже хорошо и спокойно… Хочешь, позову повариху?

— Давай, — сказал я. — В старину послеудачного ужина вызывали поваров и награждали аплодисментами!

— Правда? Тем более…

В столовую вошла роскошная блондинка, из одежды только туфлина высоком каблуке и кокетливый передничек на поясе, что не закрывает даже низживота. Она ступала медленно и плавно, однако ее огромные груди колыхались прикаждом шаге не только вверх-вниз, но и в стороны.

— Далила, — сообщил Тарас гордо.