Урожденный дворянин. Мерило истины - Антон Корнилов

Магнум положил на стол свои громадные костистые ладони. Глаза старика были сощурены и неподвижны.

— Часть подберешь сам, — закончил Магнум. — И предварительно сообщишь мне о своем выборе.

— Да, Герман Борисович, — кивнул Антон. Он стоял рядом с креслом для посетителей. Магнум не позволил ему сесть — давая понять тем самым, что надолго задерживать его у себя в кабинете не намерен.

— Когда отправляешься в Пантыков?

Антон посмотрел на часы.

— Сейчас ноль три двадцать одна. Через два часа тридцать две минуты.

— Какие-то еще вопросы?

— Майор Глазов. Как с ним следует поступить?

— По твоему усмотрению, — пожал плечами Магнум. — Разберешься на месте. Но не забывай, что приоритетно — никакого шума быть не должно.

— Я понял вас, Герман Борисович.

* * *

Через двадцать минут служебный автомобиль вез Антона в аэропорт.

«А ведь напуган Магнум, — вдруг подумал Антон, глядя сквозь тонированные стекла на пустынные московские улицы, заметаемые мокрым снегом. — Вот уж чего никогда не ожидал увидеть в глазах старика, так это страха. А ведь это самый настоящий страх. Даже странно. Мы ведь не с международной бандой террористов-смертников столкнулись. Не с тщательно законспирированной сетью иностранной разведки. И не с сектой фанатиков, завладевших ядерным оружием. Всего-навсего паренек… который умеет изменять реальность и сознание людей, в этой реальности обитающих, в соответствии со своими представлениями о том, „как должно быть“. И этот паренек кажется Магнуму опаснее и террористов, и шпионов, и сектантов… Дали бы ему сверху добро — точно ликвидировал бы он этого детдомовца. И с большим облегчением ликвидировал… Тайна Столпа Величия Духа, очень интересующая руководство Магнума, вот что бережет до поры до времени жизнь Трегрея…»

— Так в правильную же сторону он эту реальность изменяет! — проговорил Антон вслух. — Вот что самое главное!

— Что? — посмотрел в зеркало заднего вида водитель.

— Ничего…

Антон вдруг испытал страстное нетерпение, захотелось поскорее добраться до этого далекого Пантыкова. А потом и до Саратова. И там, среди живых людей, о которых он до этого лишь читал в сухих отчетах, постараться самому во все вникнуть и разобраться в произошедшем и происходящем.

А потом…

Как все сложится потом, Антон не знал, не мог знать. Конечно, есть конкретные указания непосредственного начальства, которым нельзя не следовать. Но указания эти Магнум давал, исходя из представленной в отчетах ситуации. Реальная же обстановка может оказаться совсем иной. Такие случаи были нередки. И в таких случаях оперативному сотруднику предоставлялось право действовать на свой страх и риск, ориентируясь по обстоятельствам.

Как все сложится в Пантыкове и Саратове, Антон не знал и не мог знать. Уверен он был только в одном.

У того, кто может изменить мир, должен быть шанс.

* * *

У Евгения Петрович Пересолина, директора саратовского детского дома номер четыре, зазвонил мобильный телефон.

— Ну наконец-то!.. — глянув на высветившуюся на дисплее надпись, выдохнул Пересолин. Через секунду он уже кричал в трубку: — Олег, куда ты пропал-то?! Которую неделю дозвониться тебе никто не может! Хотели уже через официальные инстанции тебя разыскивать! Олег! Все в порядке?!

Голос Трегрея в телефонном динамике был спокойным, но как будто немного уставшим.

— Благодарствую, со мной все благополучно. Как у вас?

— Здание отстояли, — ответил Евгений Петрович. — Теперь уже окончательно. Но… у нас тут… в общем, опти-лапти… ерунда какая-то непонятная произошла…

— Говорите.

— Тут такое… Погоди, а ты-то почему на связь не выходил?

— Не сейчас, Евгений Петрович. Потом. Должен предупредить, что и в последующем я долгое время буду недоступен.

— Почему?

— Не сейчас, Евгений Петрович. Говорите, что у вас стряслось?

Пересолин вздохнул.

— Такое дело. У нас воспитанник один пропал. Из младшей группы. Валентин Зацепин. Просто бесследно исчез. Прямо из спальни. На койке нашли одежду его, а самого пацана нет. Обыскали все — нет и нет, опти-лапти. Дежурные говорят, из спальни он не выходил. Из окна выбраться тоже не мог, третий этаж все-таки. Испарился просто!.. А дружок его, Виталик Гашников, сообщил, что у Вальки незадолго до его исчезновения способности какие-то исключительные открылись. Насколько я его понял… что-то вроде дара аккумулировать в себе и высвобождать вовне энергию… А вдруг это как-то связано? Ну, обретение способностей и то, что он пропал?

Олег минуту молчал.

— Вполне вероятно, — сказал он. — Может статься, где-то есть мир, который очень нуждается в таком вот Валентине Зацепине. Обладающем исключительными способностями. И знающем, во имя чего эти способности использовать.