Люди с солнечными поводьями - Ариадна Борисова

– Я не хочу будить плетью тебя, спящего. Не хочу пробивать твою кожу игрушечными стрелами, – говорила женщина внимательно слушающему мальчику. – Но я хочу вырастить тебя воином не хуже, чем были твои отец и дядя. Я хочу, чтобы ты всегда их помнил… Человек-мужчина именем Меч! Ты будешь грозным, отважным бойцом. Придет время, и, стоя с раскрытыми небу ладонями, ты принесешь молитву Илбису. Попросишь бога войны сбросить знамение – три капли крови. Они обязательно прольются, обагрят твои ладони. Ты выпьешь священные капли и станешь очень сильным. Кровь в твоем теле будет кипеть гневом при одном лишь упоминании о черном человеке. О нашем главном враге…

Застелив толстой оленьей шкурой нижний развилок кедров-братьев, женщина удобно поместила в нем сына.

– Думаю, рядом с черным человеком найдутся подобные ему. Но ведь и ты не одинок! Плечом к плечу с тобой встану я, за нами встанут души Кугаса и Дуолана. Сойдемся с противниками, как сходятся солнце с луной, день с ночью и зима с весною! Ты поразишь мерзавца мечом и разрубишь его пополам от шеи до седалища. – Модун взмахнула рукой, показывая, как это произойдет. – А пока мы с тобой будем учиться. В следующем году, в Месяце прощания с урасой, я пройду Посвящение в молниеносные.

Болот уловил в малопонятной речи слово «Посвящение» и серьезно кивнул.

Женщина знала, что добиться у багалыка разрешения на проверку будет чрезвычайно трудно. Еще труднее – пройти Круг испытаний. Она приготовилась к многим слезам, препятствиям и разочарованиям, к вёснам воинского труда, который не имеет ничего общего ни с мужской хозяйственной работой, ни тем более с женской.

Модун отомстит черному страннику. Только тогда она испытает чувство глубокого удовлетворения и покоя, сравнимого со счастьем. Чтобы достичь его, она выжмет из себя все, на что способен человек.

Человек-женщина.

У Модун не было собственного лука. Боевое оружие братьев, как положено, сломали и погребли в день похорон. Но остался старый охотничий лук Кугаса. Лук с рогатой кибитью, березовой по хребтовой стороне, подслоенной лиственничным деревом. На оружейных колышках, в обилии набитых на поддерживающих юрту столбах, обнаружилась связка ратных стрел с костяными наконечниками. А еще – роговая пластинка, вздеваемая на большой палец левой руки для защиты кисти от ударов натяжного сутуга.

Лук был очень тяжелым, а изгиб его слишком крутым. Вначале у Модун ничего не выходило. Она не сдавалась и, набивая руку не первый день, сегодня уже стрельнула несколько раз. Пусть не попала в трухлявый пень, служащий мишенью, а все-таки стрельнула! И на том добро. Вот привыкнет к этому луку, тогда и закажет себе новый. Тоже круторогий и упругий, но не охотничий, а боевой. Сама сплетет звенящую тетиву из тонкого сырого ремня и затянет на зарубках рогов узлы-туомтуу. Ни один меткий лучник не сможет стрелять из будущего лука Модун лучше ее самой. Потом дойдет дело и до меча.

– Смотри, как делает матушка, – весело сказала она сыну, вдохновленная очередным выстрелом. В этот раз стрела упала близко от пня. – Смотри и запоминай, рыжий Болот, похожий на отца и дядю!

Представив вместо мишени неприятеля, женщина раззадорилась:

– Вот тебе, жертва наших стрел! Вот тебе, черной крови черный пес!

– Ченой кови ченый пес! – повторил мальчик, счастливо смеясь.

И Модун не смазала!

– Уруй! – забыв о всякой осторожности, завопила она, потрясая выдернутой из пня стрелой.

– Уюй! – в восторге вскричал малыш.

Неожиданно из леса донеслось карканье вороны. Оно напоминало насмешливый хохот.

– Воёна, – поднял пальчик Болот. – Похая воёна.

– Ты прав, сынок, – устало сказала Модун, накидывая на левое плечо ремень лука.

Поднимаясь к крепости, женщина не оглянулась, иначе увидела бы, как ворона заполошно слетела с высокой ели. Вещунью спугнул показавшийся в вышине беркут. Он парил в небе до тех пор, пока мощные ворота заставы не закрылись за спиной Модун.

* * *

В маленькой юрте Эмчиты было не продохнуть. Бурно курились мятые с лиственничным углем листья чернобыльника – свернутый в трубочку трут, который держал, приставив к виску старика Кытанаха, травник Отосут.

На обоих висках старшего табунщика выжглись лечащие мушки. Теперь его ослабшее зрение чуть-чуть прояснится, хоть ненадолго остановит слепоту. Остатки полынного трута жрец отложил в кожаную суму – пригодятся еще. Проговорив заклинания, наказал Кытанаху:

– На ночь надевай на глаза заволоку из конского волоса. Когда есть время, можно прикладывать к векам чистый ягелевый мох, смоченный в утренней моче, но не своей, а женской.

– Из-под старухи, – понятливо кивнул старик.

– Нет, лучше, чтобы женщина была молодая.

– Ай! – Кытанах горестно всплеснул руками. – Младшую жену придется взять, как напарник мой Мохсогол! Тогда я к тебе, Отосут, потом спину лечить приду!

Жрец и Эмчита засмеялись. Даже Берё растянул рот до ушей, вывалив розовый язык, но тут же насторожился. Люди услышали чью-то возню за дверью. Тяжело дыша, в юрту боком ввалилась приземистая женщина с малышом на руках. Второй маленький мальчик держался за подол ее дохи.

Берё спокойно уселся на место. Он знал гостью. Это была нянька Лахса, часто приходившая к соседке Уране.

– Атын левую ножку зашиб, – выдохнула Лахса без приветствия. – Кое-как притащилась.

Отосут помог измученной няньке раздеть детей. Дьоллох вытянул свой палец из крепко сжатого кулачка Атына. Видимо, тот долго плакал и теперь спал, судорожно всхлипывая. Не проснулся, когда оголили ножку. Она вспухла и покраснела.

Жрец с сожалением качнул головой:

– Не смогу помочь. Костоправа Абрыра надо звать.

– Где я его найду?! – раздраженно воскликнула Лахса.

– Погоди, не шуми, – встряла Эмчита. – Ты же ко мне пришла, не к Отосуту. Дай-ка я больное место тихонько пощупаю. Может, удастся что-нибудь сделать.

Слепая уселась на низенькую скамейку перед лежанкой рядом с Дьоллохом. Мальчик испуганно дернулся. Эмчита ласково прикоснулась к его дрогнувшему плечу:

– Чего боишься? Я не кусаюсь.

– У тебя закрытые глаза, – трясущимися от страха губами прошептал Дьоллох. – Они закрытые, но будто смотрят.

– Ты угадал, – улыбнулась слепая. – Смотрю – не смотрю, однако вижу. Вижу, например, что спинку твою давно пора полечить. Не то твой спинной столб и дальше будет расти не туда, совсем покривит путь живого Сюра. Получится все равно что скособоченная коновязь во дворе.

Мальчик подумал и согласился:

– Да… Некрасиво.

– Я стану приходить к тебе и править коновязь твоего костяка, если матушка Лахса разрешит, – пообещала Эмчита. – А сейчас отодвинься чуток. Проверю, что случилось с ножкой братишки. Ведь Атын твой братец, правда?