Вейгард - Андрей Егоров

– Пределы меня забери, да это же единороги! – проговорил Кар Варнан, на его лице отразилось недоумение. – Они что же – на единорогах воевать собираются?

– Под седлом только лошади, – ответил я, вглядываясь в неприятельские войска и прикидывая, какие у нас шансы на победу в этой битве.

Не знаю, как Кар Варнан умудрился допустить ошибку. Лошадей экипировали металлическими наголовниками со стальным рогом в центре лба, но отличить их от единорогов не составляло никакого труда. Единороги были гораздо массивнее. К тому же шкура у магических животных отливала лиловым, масть же лошадей была обыкновенной – гнедой, игреневой, сивой, хотя встречались и крупные вороные жеребцы.

– Степные кочевники, сволочи, тоже используют единорогов в качестве боевых животных, – заметил Ламас дрожащим голосом.

«Как же так, мне же почти все было известно о бестолковых и безнадежных деяниях Вилла?! – подумал я. – Но почему-то о том, что он приручил единорогов, я узнал только сейчас. – Я выругался. – Почему до меня не дошли слухи об этом? Ни единого слуха! Наверное, деятельному Виллу идея кочевых племен показалась заманчивой, и он создал смешанные боевые отряды – из лошадей и единорогов. Вот он козырь, припрятанный Биллом. Вот почему он отправился в поход на меня. Как только его идея с единорогами увенчалась успехом, он решил, что совершит героический поступок, который восславит его по всей Белирии, – и покончит с Дартом Вейньетом. Чье одобрение он хочет заслужить? Заклинателя? Фаира? Надо было и мне в свое время подумать о коннице. Теперь, кажется, уже поздно, и нам придется в пешем строю противостоять смешанной коннице – воинам на боевых, закованных в железо лошадях и могучим единорогам».

Слухами об этих удивительных животных полнился мир. Говорили, что они способны в любой момент принимать человеческое обличье, чему я не очень-то верил, а если потребуется, применять магию, исцеляя себя и окружающих от ран.

– Какая изощренная жестокость, – выдавил Ламас, – ради собственной пользы калечить таких красивых животных!

Я покосился на него демоническим глазом и с отвращением отвернулся – тщедушная старческая грудь, поросшая густым волосом, в волнении вздымалась.

– Уф-ф-ф, – выдохнул я, тыкая в глаз указательным пальцем, и подумал о том, как славно было бы поджарить одного хитроумного демона по имени Щелчок на медленном огне. Хотя огня он, наверное, не боится, так что лучше обложить негодяя льдом и смотреть, как поднимается над ним пар, а он орет, умоляя о пощаде…

– Жестокость какая! – снова проговорил колдун – его возмущению не было границ.

Раньше я не замечал в Ламасе особенной любви к животным. Напротив, вспоминались его бесконечные нападки на племя пауков, которых он отчаянно, всем сердцем ненавидел. Он даже устроил в период своего краткого правления в Стерпоре яростные гонения на любого представителя паучьего народа. А теперь поглядите-ка на него – твердит о жестокости по отношению к единорогам. Тоже мне, защитник животных нашелся.

– Что это вы делаете? – спросил меня Кар Варнан.

– А? Ах да! – Я прекратил тыкать указательным пальцем в глаз, огляделся кругом и убедился, что одежда присутствует на всех без исключения.

– Это же единороги! – выдавил Ламас.

– Ну и что? – безразлично сказал я.

Мне использование единорогов и лошадей в войне не представлялось чем-то необычным. Ездили же мы на лошадях на дальние расстояния, заставляли их трудиться на мельницах и фабриках, чтобы привести в действие тяжелые механизмы, так почему бы не взять лошадиную мощь и выносливость на вооружение. А единороги чем лучше?! Ну, разве что чуть-чуть поумнее лошадей. Ну, рог у них поперек лба и белая шкура отливает лиловым. А так – лошадь лошадью. Сел – и поехал…

Признаться, меня сильно огорчило, что хоть в чем-то Вилл оказался прозорливее меня. Я бы ни за что не решился поставить рядом лошадей и единорогов. В книгах о магических животных, которые я читал в детстве, писали, что они ненавидят друг друга и просто перебьют друг друга, если только им придется сражаться бок о бок. Впрочем, представления ученых мужей, как выяснилось, оказались в корне неверны – конная армия Вейгарда представляла собой единое целое, неуклонно приближавшуюся к нам враждебную силу.

Наверное, те же мысли пришли в голову Ламасу, потому что он вдруг нахмурился.

– Не понимаю, – сказал он, – единороги бок о бок с лошадьми. Совсем не понимаю…

– Действительно, очень странно, – подтвердил я.

– С ними колдун, – выпалил Ламас, – он управляет их чувствами, сплачивает их в единое целое!

– Да что ты?! – проворчал Варнан. – Ну и где же этот колдун? Что-то я его не вижу…

– Там! – Ламас ткнул куда-то пальцем. – Я чувствую исходящую от него мощь.

Смешанная конница Вейгарда между тем стремительно приближалась. Воины Вилла уже привстали в стременах, извлекая из ножен короткие мечи. Было чего испугаться при виде этой могучей яростной атаки.

– Нас сейчас затопчут! – с истерикой в голосе выкрикнул кто-то в толпе.

– Молчать! – рявкнул я и взялся за рукоять Мордура. – Приготовиться! Сдвинуть ряды! Мы не дадим им рассеять нас… Кар, передай по цепочке, пусть сотенные выводят всех, кто вооружен алебардами и пиками, вперед.

– Может, лучше укроемся вон в том в овраге? – подал голос Кар Варнан. – Если прямо сейчас побежим, то еще успеем, – и добавил: – Там им будет труднее нас окружить…

– Нет, – ответил я и заметил, что Ламас поводит в воздухе руками и что-то бормочет под нос. Не иначе как задумал какое-то магическое вмешательство! Неизвестно, чем его колдовство обернется для нас!

– Ламас! – крикнул я, но было слишком поздно.

Распространяясь от фигуры колдуна, розовое свечение окрасило поле. Оно делалось все ярче и ярче, достигло армии Вилла и вонзилось во всадников яркими лучами. Первые ряды вдруг остановились как вкопанные, лошади и единороги заржали, поднимаясь на дыбы. Некоторые воины не удержались в седлах и попадали на землю.

Но самое замечательное в происшедшем было то, что те, кто был сзади, не успели затормозить и врезались в передних, поэтому вскоре смешанная конница Вилла походила на кучу малу. Вперемешку – люди, кони, щиты, мечи, шлемы. Кто-то отчаянно кричит, придавленный тяжелым крупом. Кто-то изрыгает проклятия. Единороги бьют копытами лошадей – они всегда недолюбливали столь похожих на них животных. Лошади мечутся, стараясь убраться подальше от разящих копыт.

– Что ты сделал? – спросил я.

– Отвел его волю, – пояснил колдун. – Неплохо вышло, да?

– Неплохо, – согласился я, – только надо бы повторить, а то те, что сзади, сейчас до нас доберутся…

Часть всадников действительно уже прорвалась через смешанные ряды противника. Они неслись на нас, занося над головой мечи. Лица воинов выражали ярость. Должно быть, им совсем не понравилась магия Ламаса! А может, у них просто был дурной характер. Как бы то ни было, ситуация требовала немедленных действий.