Корона тьмы. Сумеречные боги - Лаура Кнайдль

Однако воины-фейри были не единственной угрозой. Вместе с ними в страну проникали новые, бескрылые эльвы. Эти твари вслепую бросались в бой и нападали на все, что встречалось у них на пути. Послушник, имени которого Вэйлин не знал, рухнул под напором эльвы, похожей на буйвола. Монстр был как минимум в пять раз крупнее юноши. Словно в каком-то исступлении, эльва вцепилась ему в горло, а потом уперлась жертве в живот копытами, своим огромным весом выдавливая из парня все внутренности.

Вэйлин крепко сжал челюсти, напряг мускулы и, подняв меч, бросился в бой. Все годы, в течение которых он убивал для Валески, готовили его к этому моменту. Ему даже не нужно было думать: тело действовало само по себе.

Эльве меньшего размера, чем остальные, он просто снес голову. Безжизненно булькнув, существо рухнуло на землю. Вэйлин присоединился к Хранителям, которые, перегруппировавшись, отбивались от вторжения эльв. Но речь о победе уже не шла. Они просто выигрывали время, которое люди могли использовать для того, чтобы добраться до безопасного места.

Вэйлин убил следующую эльву, когда отряд Благих через отверстие в Стене проник в Свободную землю. Они напали на Хранителей с огненными плетками, от которых стражи укрывались за своими щитами. Вэйлин отскочил в сторону, когда сам чуть не попал под удар.

Глэйду, который сражался бок о бок с Вэйлином, повезло меньше. Кнутом его отбросило на землю, мундир мужчины загорелся. Ткань вспыхнула ярким пламенем. Глэйд с воплями катался по земле, но огонь, сжигавший его, был магическим, а потому потушить его было не так-то просто. Спасти Глэйда могла лишь целебная вода Неблагих, но и для этого было уже слишком поздно. Сладковатая вонь его обугленной кожи наполнила воздух; все волосы на голове мужчины были сожжены. В отчаянии Глэйд кричал от боли. Постепенно его движения становились все медленнее и медленнее, пока наконец он не перестал шевелиться и совсем не затих.

Мне очень жаль, – подумал Вэйлин, изо всех сил стараясь не попадаться под огненные плети. Ловко увернувшись от очередного языка пламени, он ощутил, как жар коснулся его кожи. Приникнув к земле, полукровка откатился в сторону и вонзил клинок в живот атаковавшего его Благого. Зеленые глаза фейри расширились от шока, когда его хлыст, превратившись в дым, растворился в воздухе.

Вэйлин вытащил свой меч и в панике огляделся по сторонам. Где Ли? Полуэльф не видел Хранителя с начала атаки, но ему было важно знать, что с ним все в порядке. Вэйлин как раз собирался снова ринуться в бой, когда резкая боль заставила его рухнуть на колени. Слезы, тут же навернувшиеся на глаза, затуманили зрение полукровки даже больше, чем дым и пыль. Моргнув, Вэйлин оглядел свое тело и увидел, что в бок ему воткнулся клинок, связанный магией Воздуха.

Зашипев, Вэйлин вытащил оружие из своего тела. Хлынула кровь, внезапно закружилась голова, но он усилием воли отогнал головокружение. Если он потеряет сознание, то умрет. Отбросив оружие, Вэйлин поднялся на ноги. Рана была болезненной, но не смертельной. Его больше беспокоила усталость от продолжительной борьбы, которая уже начинала давать о себе знать. Поискав взглядом нападавшего, Вэйлин обнаружил мужчину, с которым был знаком. Аббан.

Благой работал в «Стрекозе», той самой таверне в Даарии, где Вэйлин целую вечность снимал комнату. Они редко разговаривали, но каждый вечер здоровались друг с другом. Вэйлину казалось, что это было много лет назад, и все же при виде Аббана он ощутил какое-то странное чувство. Он никогда не ощущал свою принадлежность к Благим, но всегда любил Даарию. Там находились его корни, и теперь Вэйлин сражался с народом своего отца. С тем народом, который принял его, когда собственная мать Вэйлина не смогла этого сделать.

– Убирайся, Аббан, – сказал Вэйлин. Он не хотел сражаться с хозяином таверны, тем более что в сражении с Вэйлином у того не было никаких шансов. Все, что Аббан мог найти в этой битве, – это смерть.

Аббан нахмурился:

– Мы знакомы?

Он меня не помнит.

Осознание пронеслось по венам Вэйлина с такой же холодной ясностью, что и ледяные пули, которые Неблагие в этот момент обрушили на Стену. Но слова Аббана ясно показали полукровке, что он сражается на правильной стороне.

Вэйлин больше не принадлежал Даарии, больше не принадлежал к Благим фейри, хотя по венам текла их кровь. Его место было здесь. Вэйлин принадлежал к людям, сопровождавшим его в этой поездке. Тем, кто не забыл его. Вэйлин принадлежал Ли – единственному человеку, который заставлял его чувствовать себя чем-то большим, чем просто смертоносная тень.

Ухватившись за эту мысль, Вэйлин выхватил свой меч и, издав решительный крик, бросился в бой, намереваясь убить Аббана и всех тех фейри, которые хотели отобрать у него его вновь обретенную жизнь.