Эквилибрист. Путь долга - Михаил Катюричев

– Ты ее хоть кормила? – разглядываю жутко худую девушку лет пятнадцати, завернутую в какое-то рубище. – И откуда, кстати, деньги?

– Сделала одному сеньору черный клинок.

– И что, теперь его каждый раз подзаряжать будешь? На сколько твоих поделок хватает – на месяц?

– Или сорок-пятьдесят ударов, – согласилась девушка. – Но дозарядка в сумму не входит. Сеньор как-то забыл уточнить срок работы артефакта, а я не стала заострять на этом внимание.

Не могу удержаться от смеха. Разлив вино, поднимаю тост: «За мою повзрослевшую ученицу!»

– Неужели меня теперь начнут учить ритуальной магии?

– Как только вернемся в Ривертэйн. Впрочем, нет, начнем с твоей новой рабыни. Покажу одну из вариаций рабского клейма.

– А она при этом «случайно» не умрет? – В Рэйчел тут же проснулась подозрительность. Я прямо гордиться начал своими педагогическими талантами.

– Лизбет же не умерла. Так что если ты не сделаешь какую-нибудь глупую ошибку…

– Милый, я готова! – Пока мы болтали, Тин уже успела переодеться. – Идем?

– А куда это вы? – тут же заинтересовалась Рэйчел. – Можно с вами?

– Ложись лучше спать, – качаю головой. – Пить тебе сегодня уже явно не стоит.

Гулять по многоуровневым улицам Гайтстата очень интересно, а полная луна превращает залитый призрачным светом город в сюрреалистическую картину. Словно иллюстрация к страшной сказке. Спать совсем не хочется, и мы с любимой просто бредем по мозаичным мостовым, галереям, террасам, ажурным мостикам и крышам, иногда прячась от ночных патрулей, словно воры или влюбленные.

– Тин, скажи, все эти интриги тебе действительно нравится? Ты же людей с трудом терпишь?

– Ты ведь просил меня приспособиться, не выделяться. – Рыжая пожала плечами. – Я даже платья носить научилась. Да и притерпелась как-то, если они ведут себя как полагается.

– А как же маркиз? Не противно? Зачем тебе вообще вся эта возня?

– Невозможно быть частью общества и при этом не участвовать в его жизни, ты ведь и сам это понимаешь. А игра на интересах… заставляет кровь гореть. Забавно добиться власти среди человечков не по праву рождения, а подчиняясь их же правилам. Раз вы так желаете, мой тан, – легкий поклон. – А маркиз? Всего лишь еще одна марионетка. Излишнюю навязчивость можно и потерпеть до поры. К тому же его вера в собственную неотразимость забавна.

Обстановка чудо как хороша, спорить не хочется, но все же…

– Заканчивайте, моя леди. Ваши перешептывания по углам уже рождают нездоровые слухи.

– Неужели будущее детей значит для вас меньше, чем какие-то глупые шепотки, сеньор?

– Именно поэтому. Заканчивай, Тин. Неразборчивость в средствах принесет больше вреда, чем пользы.

– Как скажете, муж мой. Хотя конечно…

Тин вдруг замирает. В привычные звуки спящего города вплетается чуть слышный лязг стали. Глаза любимой вспыхивают знакомым зеленым огнем.

– Это будет твоя последняя фратта, Танцор.

Голоса совсем рядом, кажется, на соседней улице. Взглядом указываю на крышу разделяющего нас дома. Тин так же молча кивает и взмывает вверх, взмахнув полами плаща словно крыльями гигантской бабочки. Повторяю прыжок, и дальше мы крадемся очень аккуратно. Захожу чуть со стороны – привычка, выработанная годами совместных операций.

Лунный свет лишь краешком цепляет утонувший во мраке тупик одного из бесчисленных переулков района Шанбар, отбрасывая неровные тени, серебря лезвия шпаг, превращая лица в причудливые маски. Четверо против одного. Пятый уже готов, но и отчаянный боец, чья шевелюра изрядно тронута сединой, кажется, ранен.

– Ты долго бегал от меня, старик, но сегодня заплатишь за все. – Злой голос, злые глаза. – Знаешь, мать так и не смогла забыть тебя до самой смерти. Лучше бы эта шлюха промолчала!

– Я тоже любил ее, малыш.

– Заткнись!

Атака. Глупая, горячая.

Вот только паренек не один. Лязг, вскрик, стон, глухое ругательство – старик снова в углу, кончик шпаги подрагивает, левая рука зажимает рану на боку. Нога, кажется, задета тоже. Один из нападающих держится за лицо, из-под пальцев течет кровь. Убийцы отступают вновь, выжидая момент.

Седой боец пытается сменить стойку, но нога подгибается. Шпага втыкается в щель между камнями, прогибаясь под весом хозяина. Но упрямец все же находит в себе силы выпрямиться.

– Прости, моя богиня, я обязательно станцую с тобой, но, может быть, не сегодня? – Голос красивый, глубокий, без старческой хрипоты. Был бы богиней, обязательно бы согласился. – Знаю, ты долго ждала, но ведь ты не знала недостатка в партнерах? Я старался выбирать лучших. Может быть, сегодня ты предпочтешь этих милых красивых мальчиков и оставишь старого танцора в покое?

Поднятые к небу глаза утыкаются в Тин.

– Богини нет, я за нее. – Тин хищно улыбается. – Но предложение меня заинтересовало. Почему бы не потанцевать с таким вежливым кавалером?

«Милый, одолжишь шпагу? А то с моим мечом и танца-то не получится».

Тиана спрыгивает вниз, становясь рядом с раненым и подхватывая сброшенную сверху шпагу. Я, в свою очередь, телепортируюсь к выходу из переулка, где мелькает еще одна аура. Зажать рот, ударить в сердце, убрать тело и неспешным шагом вернуться назад. В тупике уже тоже все кончено.

– Благодарю за помощь, моя богиня, вы чрезвычайно вовремя, но все же: что такая милая девушка делает одна ночью на крыше?

– Леди на подобные вопросы не отвечают, – Тин улыбается, – тем более незнакомцам.

– О, простите, сеньорита! Я был так поражен вашей красотой, что совсем забыл о приличиях! Позвольте представиться: сэр Луиджи тай-Марино. И все же на улицах нынче небезопасно. Особенно для столь юной и прекрасной леди.

– Вижу. – Тин критически оглядела разбросанные по переулку тела.

– Я не спрашиваю, что случилось, но, быть может, вы позволите проводить вас, угостить бокалом вина? Уж на ужин и комнату деньги у меня найдутся, не смотрите на потрепанный вид.

– Тин, тебя на минуту оставить нельзя – тут же пытаются соблазнить. Второй раз за вечер, между прочим. Тебе не кажется, что это уже перебор? – недовольно спрашиваю я издали.

Шпага тут же взлетает в шестую позицию, уставившись острием во тьму переулка. Хм, сам еле на ногах держится, но даму прикрыл – настоящий рыцарь.

– Это свои, сеньор. – Даже легкое касание заставляет господина опуститься на землю.

Вбросив поданную Тианой шпагу в ножны, направляюсь к спасенному. Тот пытается подняться.

– Тихо, сеньор, – укладываю его обратно. – Вы ранены, нужно оказать помощь. Сейчас будет больно.

Рыцарь со свистом втягивает воздух сквозь сжатые зубы. Ну да, печать исцеления – вещь болезненная, но в данном случае необходимая. Что там еще? Нога? Здесь можно работать прямо поверх одежды. Кажется, все – пара мелких порезов неопасна.