Сталь и пепел. На острие меча - Вадим Львов

— А вы?

Генерал ответил неожиданно зло, будто Пшеничный его в трусости обвинил:

— А меня в Москву выдернули. На спецзадание. Одного! Весь сорок пятый гвардейский полк там остался. Под Рейкьявиком. Я хотел хотя бы одну группу с собой забрать, приказ был лететь одному.

Пшеничный отвел глаза. Неприятно, когда генерал перед тобой оправдывается. Тошно…

— Ты глазами не зыркай, майор. Сам знаю, как это звучит, чай, не пионер. Вроде как людей бросил и в тыл сбежал.

Болдин почесал шею и потер мощный загривок. Минуты две висела неприятная пауза.

— Тебе фамилия Дерюгин что-нибудь говорит, Артем?

— Нет, а должна?

— Хорошо, попробуем так. Гвардии полковник ВВС, дважды герой Руси Сергей Арсентьевич Дерюгин тебе знаком?

Пшеничный кивнул. Вот так — знаком. Еще бы незнаком, летчик-штурмовик, герой бесконечной Кавказской войны и Украинского конфликта. Знаменит тем, что в ходе боев под Киевом и Житомиром на штурмовике «Су-39» сбил несколько вертолетов и даже один «Еврофайтер». Самый молодой полковник в ВВС, после академии командовал полком на Дальнем Востоке, оснащенным новейшими бомберами «Су-34». Причем летал сам, предпочитая кабину бомбардировщика нудной бумажной работе.

— Так сбили его, майор. Здесь, над Казахстаном, и сбили. А Дерюгин этот — символ, можно сказать. И лично сам… — Палец Болдина указал наверх. — Понял, Артем? Лично Стрельченко отдал приказ вытащить Дерюгина из китайского плена. Нельзя допустить, чтобы нашего лучшего пилота по всему Китаю в клетке возили, как медведя циркового, напоказ. Прикинь, чего народ подумает? Ладно бы погиб как герой — другое дело. А здесь — плен. Нехорошо.

— Нехорошо, Петр Сергеевич. Только я здесь при чем? Мои люди на общевойсковой бой заточены. Мы же не «Альфа» — заложников освобождать.

— Знаю, пластун. Только с «Альфой» я не работал. А мои ребята — за океаном, в Исландии. Вот и получается, Артем, что я могу опираться только на тебя. Я доверяю только тем, с кем лично работал. Поэтому и вызвал. Кавказское братство, сам понимаешь…

Пшеничный задумался…

— План уже готов?

— Да. Пойдем, ознакомлю.

Артем кивнул, не зная, что в небесной канцелярии напротив его фамилии уже вывели жирный крест.

В Москве глубокий и стремительный прорыв НОАК на север произвел эффект разорвавшейся бомбы. Никто не ожидал, что китайская армия, уже понесшая тяжелейшие потери в первых боях и не добившаяся своих целей абсолютно нигде, способна на такую смелую операцию.

Главком ОСК «Восток» Лисицын обрывал телефоны в Генштабе, требуя резервов техники или хотя бы применения электромагнитного оружия. Москва требовала одного — держаться, держаться, держаться…

— Долго он не удержится, — наконец резюмировал генерал армии Усольцев на утреннем докладе у главы государства. — Или в эти сорок восемь часов мы остановим группировку Цзоу, или китайцы возьмут Омск и Барнаул. Без вариантов.

— А резервисты?

— Не удержат. Техники мало, опыта ноль. Как ни крути, двадцать первая и сорок седьмая армии НОАК оснащены лучше и уже получили солидный боевой опыт против казахов. К тому же местность открытая, это не Дальний Восток с его дебрями. Резервные части просто размажут по степи. Это не решит проблемы, только усугубит.

— Сколько времени потребуется на переброску десяти-двенадцати бригад с запада?

— Минимум девять полных суток. Плюс организация контрудара… Выбить НОАК обратно, в Семиречье и Казахстан, удастся, но, сами понимаете, два промышленных центра превратятся в руины. Действия китайцев в Хабаровске и Благовещенске показывают, что, отступая, НОАК применяет тактику выжженной земли.

Стрельченко отрицающе покачал головой. Потеря двух огромных промышленных городов, буквально забитых предприятиями ВПК, будет означать разрыв производственных цепочек и катастрофические последствия для военной промышленности. Не говоря про новые потоки беженцев, нарастающий хаос на транспорте и эмоциональный спад у населения.

— Сдавать Омск и Барнаул нельзя, точка. Чарской, что у нас с переговорами в Женеве?

Министр иностранных дел открыл папку.

— Предложений много, но общей линии на Западе нет. США предлагает статус-кво. Германия — немедленное перемирие на наших условиях. Генсек НАТО ближе к американской позиции. Немцы в отчаянии, но США с помощью польского лобби, Франции и Великобритании давят на них, требуют продолжать войну.

— Конкретней, на что согласны немцы?

— Немедленное прекращение огня. Выдачу всех подозреваемых нами в терроризме жителей ЕС, обмен пленными — всех на всех.

— Польский вопрос?

— Германия считает, что это внутренние дела Руси и Польши. Они согласны интернировать всех польских военнослужащих на своей территории.

— Прижало фрицев. Ишь как заговорили, — усмехнулся Суханов, главком Сухопутных войск.

— Мнение Германии интересно, но они пока член НАТО, и на их территории базируется масса войск альянса. Уберем войска с передовой — что мешает НАТО отыграть все обратно? — нервно сказал Стрельченко, потирая запястья. — Значит, так, господа хорошие. Добавьте еще один пункт к переговорам о перемирии. Полный вывод войск НАТО с территории Германии. Чем быстрее, тем лучше. Фрау Метцингер хочет мира? Так его надо заслужить. Усольцев!

— Да.

— Приказ западному ОСК генерал-полковнику Волобуеву. Продолжать наступательные действия до полного разгрома вооруженных сил альянса в Европе. Это первое. Второе — даю разрешение на применения ядерного оружия против группировки Цзоу. Третье — подготовить план эвакуации наших войск с Исландии.

Генералы, адмиралы и штатские чиновники потянулись к выходу, только начальник Генштаба остался сидеть на месте.

— На пару слов, господин президент, — неожиданно сказал он, обращаясь к Стрельченко.

Стрелец слегка опешил от такой наглости, потом махнул рукой, приглашая в свой рабочий кабинет.

Усольцев садиться не стал. Положив портфель с документами прямо на полированный стол и поправив мундир, начальник Генштаба и творец всех побед Руси отрывисто спросил:

— Ты что творишь, Женя? Извини, но это безумие.

Стрельченко посмотрел на генерала армии и сел прямо на рабочий стол, небрежно отбросив сваленные бумаги.

— Кури, если хочешь. — Стрелец поставил на столешницу пепельницу в виде турецкой туфли с загнутым вверх носом.

Только сейчас генерал понял, что нервно шарит рукой по карманам кителя, ища пачку «Кэмела». Черт, Стрелец, как обычно, все замечает сразу и быстро перехватывает инициативу.

— Что, здесь? — оторопел Усольцев.

— Валяй здесь. Чего переживать?! Кто от лучевой болезни помрет, тому рак легких не страшен.