Каратель - Иван Тропов

Я замер за стволом, шагах в тридцати от забора, глядя на крайнее окно – распахнутое, несмотря на почти зимний холод. И что-то двигалось там, в сплетении теней внутри. Кто-то.

Осторожно перебегая от ствола к стволу, я приблизился еще к забору, шагов на десять, – когда ветер сменил направление, дунул в лицо, добросив от дома жестяной стук.

И тут же пахнуло варевом – да каким варевом! Мм…

В животе немедленно заурчало.

Кто бы мог подумать, что их здесь кормят так вкусно? Значит, это длинное – кухня и столовая.

Я подходил к пансионату со стороны города. Справа от меня, за пустым пространством под старыми, огромными соснами, зеленела полоса молодых елочек, у самой дороги, за дорогой обрыв к реке. Но что там да как, со стороны входа, – это Виктор высмотрит. Мне влево. К тылу пансионата.

Заборы у нас обычно ставят только с передка и по бокам – насколько видно. А вот сзади… Вот и проверим.

Но сначала я отошел назад, прочь от забора и открытого окна.

Тень в окне иногда подходила к распахнутому окну и застывала – красное, распаренное лицо, нос пуговкой, двойной подбородок, огромная грудь почти на животе, под одной лишь свободной майкой… Дородная тетка, распаренная кухонным жаром, ловила осеннюю прохладу и шла обратно к плите, а через пару минут опять высовывалась в окно к прохладе.

Боясь попасть под ее блуждающий взгляд, я замирал, прижимаясь к стволу, перебегал к другому и опять замирал.

Садист ветерок дул мне в лицо, прямо в ноздри, дразня ароматом борща. Да какого борща! В животе урчало протяжно, не переставая. Все громче.

Да, теперь я мог испытывать голод. И даже руку, кажется, отпустило.

Нашли. Нашли!

Теперь ты не уйдешь от меня, сука… Теперь ничто тебя не спасет, тварь.

Сегодня ночью. Сегодня!

Только бы не спугнуть удачу. Только бы ничего не испортить в спешке, по глупости…

Я отошел уже шагов на сорок, но сквозь редкие стволы все равно видел, как повариха то и дело выглядывала из окна, утирая лоб, и ее исполинский бюст раскачивался под потной майкой.

От ствола к стволу. Быстрыми рывками. Влево. Влево. Влево.

Пока солнце не опустилось слишком низко. Пока до ночи еще есть время, осмотреть, пролезть внутрь и подготовиться – там, где она не ждет.

За столовой был еще один длинный корпус – опять окон в девять. Все окна закрыты, но…

Во всех окнах жалюзи. Проклятые белые полоски, за которыми может скрываться все, что угодно. Мне казалось, черные силуэты иногда скользили за ними, но это могла быть просто игра света на скоплении параллельных планок.

Могла… А могла и не быть.

Подойти ближе я не решался, а вдруг не интерференция? Вдруг в самом деле кто-то был там, изредка проходил мимо окон? А может быть, и выглядывал наружу…

Смешной, чисто символический забор дразнил меня, но посреди голой пустоты это было непреодолимое препятствие. Один случайный взгляд, когда ты на миг поднялся над пиками забора, перебрасывая тело на другую сторону, и все.

Забор упрямо тянулся, не желая кончаться.

За вторым зданием оказалась беседка. За ней скопление декоративных елочек, пышных, дымчато-голубых. Вот тут бы и перемахнуть…

Я сделал два рывка поближе к забору, но здесь встал. В лесной тишине разносились какие-то звуки. Голоса? Где-то там, чуть дальше за елочками…

Да, женский голос. И что-то проглядывает из-за нежной зелени – ярко-желтое. И вон еще красноватое пятно.

Я вздохнул. На один ствол назад. И опять влево. Пока не продвинулся мимо пушистых елочек.

За ними была спортивная площадка, утыканная железными лесенками, турниками, брусьями. Зеленые прутья, синие, ярко-желтые, ядовито-оранжевые… Красное пятно оказалось высокой, поджарой теткой в шерстяном спортивном костюме, с хвостиком каштановых волос. И голос тоже был ее.

– Раз, два-а… – считала она. – Раз, два-а… Раз, два-а…

Четверо мальчишек сидели на железном бревне, цепляясь носками за соседнее, и под ее счет разгибались, почти касаясь затылком земли, сгибались, утыкаясь носом в коленки.

– Раз, два-а… Раз, два-а… Раз, два-а… Веселей! Раз, два-а…

Н-да. И через эти симпатичные елочки не войти.

А дальше влево еще хуже. Со стороны пансионата за забором шло еще одно длинное здание, и опять все окна закрыты жалюзи. А по мою сторону от забора начинался холм. Склон становился все круче и круче, обрываясь точно по границе забора. За забором все шло ровно-ровно. Тут уже и за стволами не спрятаться…

Я вернулся к елочкам и стал ждать. Это я умею.

Но муштра не кончалась. После упражнения для пресса она заставила их отжиматься. Снова качать пресс. Снова отжиматься… Время текло, муштра не прекращалась. Наконец-то дошло до бега вокруг спортивной площадки. Кутаясь в плащ, я нетерпеливо ждал, когда же они закончат.

Через пятнадцать минут она их отпустила, но сама не ушла. Присев на бревно, она достала тетрадь и стала шелестеть страницами, читая, изредка что-то поправляя карандашом…

А минут через пять пришли еще четверо. Чуть постарше, кажется. И все началось заново.

Я от души врезал кулаком в шершавый ствол.

Ладно!

Я отошел от забора еще дальше и пошел вокруг подступавшего к пансионату большого холма. Пансионат оставался далеко за холмом, но где-то же этот холм кончается? Обойду и выйду сразу к задам пансионата. Там, может, и забора не будет…

Но на противоположном склоне старый бор сменился сплетениями орешника. Сначала назойливые, потом цепкие, а потом вообще едва пролезть. И вдруг оборвалось – я чуть не скатился с обрыва в ручей.

Неширокий, но бурный. Мутная вода неслась под сильный уклон, навстречу к реке. Даже на вид ледяная. И берег почти отвесный.

До нашей «Золотой рыбки» я добрался позже всех, усталый, злой и голодный.

Солнце еще не село, но день уже перевалил ту грань, что четко отделяет еще «почти утро» от «уже скоро вечер».

Вечер… Всего лишь один вечер…

Теперь я не сомневался, что Катя ничего не перепутала. Здесь. Сегодня.

Только – как? Как, дьявол все побери?!

Вечер, всего один вечер, когда еще можно что-то выяснить, подготовиться, что-то придумать… А вместо этого я тратил почти сорок минут, чтобы добраться до этого чертова кабачка в соседнем городке! Дурацкая конспирация Виктора… Перестраховщик, блин…

Сорок минут коту под хвост – только чтобы встретиться и переговорить!

А потом придется всем вместе обратно возвращаться! Еще сорок минут коту под хвост.

Мотоцикл Кати и машина Виктора уже поджидали. Внутри, в нашем закутке, на столе лоснились маслицем пирожки, в тарелках темный борщ – темный-то темный, но даже вблизи от него не пахло и вполовину так, как от того борща…