Сны инкуба - Лорел Гамильтон

— Нет!

Вряд ли это могло помочь, но что-то я должна была сделать.

Из руки Примо хлынула кровь, и он остановился, озираясь,будто ища, откуда донёсся крик.

Я тоже не очень понимала, но я уже с полгода тренироваласьуправлять той силой, что у меня есть, и что-то уже чувствовала. Это был второйраз, когда я сделала нечто подобное, и оба раза — в совершенно безнадёжнойситуации. Вопрос был в том, смогу ли я сделать это нарочно?

Примо снова поднял студента на вытянутой руке, будто задалсяцелью, и ничто его не остановит. Я вытянула к нему руки, и подумала об этом.Попыталась вспомнить это ощущение — будто мои мысли натолкнулись на что-тооколо него и претворили это в стекло, чтобы его порезать.

Примо поднял противника повыше, будто приветствуя кого-топозади меня, но я не оглянулась — не время.

Я потянулась к нему не только руками, но и силой — тойвластью, что есть у меня над мёртвыми, связью, которая есть у меня с двумявампирами, и ударила в него этой силой. Снова потекла кровь по его правой руке,красная струя, слившаяся с первой. На самом деле крови было немного, и я незнала, почему, так как сама не понимала, что я делаю. Несколько кровавыхпорезов его надолго не отвлекут.

— Это не ты делаешь, — сказал он, и голос его,рокочущее рычание, очень подходил к мощному телу. Ещё был в нем акцент, которыйя не узнала.

— Нет, но это делаю я, — прозвучал позади меняголос Жан-Клода.

Я хотела было обернуться, чтобы его увидеть, но не решиласьотвести глаза от вампира впереди ради того, чтобы увидеть вампира позади. Хотяглаза мне не были нужны, чтобы ощутить его силу. Она струилась по комнате,действуя на меня как успокаивающая рука. Она гладила тела, прижимавшие меня кполу. На меня повеяло мускусом и волчьим мехом, и поняла, что оба они — изстаи. Меня тоже наполнил родной запах меха. Отчасти это было из-за связиЖан-Клода с Ричардом, но не только. Его магия просачивалась сквозь оборотней комне. Он к этому не стремился, но у меня своя связь с Ричардом и его волками.Очень трудно было бы для Жан-Клода связаться с ними, не задев меня.

Они задышали глубоко и натужно, будто возвращаясь к жизни,хотя я знала, что они вполне живые. Блондин, Клей, подмигнул мне с расстояния впару дюймов. Он был удивлён, и я его понимаю. Тот, что наверху, с волосамичёрными, как у меня, только очень прямыми, заморгал чёрными глазами, будто немог вспомнить, где меня видел, не мог сообразить, как он оказался на мнесверху.

Пробормотав: «Извините, мисс», — он отполз в сторону,неловко соскальзывая с вершины кучи.

Клей недовольно что-то проворчал, когда верхний стал с неговставать.

— А мне-то каково? Я же в самом низу, — сказала я.

Клей зря потратил на меня улыбку.

Базз медленно, неловко поднимался на колени неподалёку.Поймав мой взгляд, он посмотрел на меня, будто хотел сказать: ну вот, вопросрешён.

Жан-Клод находился в зале, его сила заполняла помещение, кактёплое одеяло. Такое приятное ощущение, и в некоторых отношениях так не похожеена его силу. Я знала, в чем дело — он ощущался слишком живым. Но он — МастерГорода, и никто из его вампиров не ослушается его прямо. Наверное, этоединственное оправдание, почему я позволила себе ослабить бдительность иотвернуться от Примо. А пора бы мне уже знать, что псих — всегда псих, живой онили мёртвый.

— Они все меня не остановили, Жан-Клод. Трое тем болеене остановят.

Интонации Примо заставили меня снова обернуться к нему. Судяпо голосу, он не собирался прекращать. А это было плохо. Одно дело — броситьвызов Баззу, и другое дело — вызвать Жан-Клода. Совсем другое.

— Они не пришли тебя останавливать, Примо, потому чтоты уже остановился. Я — Мастер этого Города, и я тебе говорю, что ты ужеостановился.

— Эти люди пустили мне кровь!

Столько ярости было в этих словах, что они просто обожглимне кожу. Он питался собственным гневом, а также насилием. Тут мне сталопонятно, что он в некотором смысле мастер вампиров. По крайней мере, некоторыеего умения были на уровне мастера. Только этого не хватало.

Клей поднялся на четвереньки, а это значит, я могла ужеиз-под него выползти. Искала взглядом пистолет, но его не видела. Блин, тутвот-вот прорвётся резервуар с дерьмом, а у меня нет оружия.

— И как это вампир твоей силы позволил смертным людямпустить себе кровь?

Голос Жан-Клода звучал буднично, небрежно, но у меня вголове он прошептал совсем другое:

Боюсь, я его недооценил.

— Это точно, — ответила я.

— Что ты говоришь? — переспросил Клей.

Я тряхнула головой, все ещё оглядывая пол в поискахпистолета и нигде его не видя. Потом я подумала: «А хрен с ним, я его уже двараза порезала без пистолета, и могу это проделать снова». Где-то в глубине душия ещё не могла в это поверить, и этой глубине души я велела заткнуться кхренам. Мне хватает проблем и без сомнения в своих силах.

Примо все ещё не отпускал студента, выбранного козломотпущения, но держал его как-то небрежно, как забытый тюк с бельём. Я поняла,что человек без сознания, и встала посмотреть, дышит ли он. Мне не нравилось,как Примо сдавил его шею воротом куртки. Неужто я так беспокоилась насчёткулака, что пропустила, когда Примо его просто задушил?

Голос Жан-Клода шепнул у меня в голове:

— Он не дышит, но сердце бьётся.

— Ещё минута, и будет поздно, — сказала я.

— Да, — ответил Жан-Клод, кажется, на этот развслух.

Он потянулся ко мне — не рукой, но силой, и это не былаживая тёплая сила ликантропа. Прохладная благодать могилы коснулась меня, и вомне вспыхнуло то, что поднимает мёртвых. Я вдруг поняла, как порезала Примо.Поняла, как оно действует. Как будто ящичек-головоломка, когда вдруг понимаешь,на какие кнопки нажимать и что они значат. Полоснуть с расстояния — для этогонадо использовать собственную магическую ауру противника. Жан-Клод уже не одинвек знал, что это такое и как оно действует, но сам не умел применять этутехнику. Я могла бы, но не знала, как. А вместе мы сложили две половиныголоволомки.

Моей целью было не убить Примо, но заставить его выпуститьэтого человека. Я протянула к нему руку, но вампир не испугался.

— Ты думаешь, твои маленькие порезы меня остановят?

— Нет, не думаю, — ответила я и бросила в негосилу, почти как бросают мяч, и этот мяч ударил в его ауру, в его щиты, какпробивает шип лоскут материи, но не остался шаром, а стал вплавляться в щит,сливаться с ним в одно, и это защитное покрытие превратилось во что-то длинное,хищное, острое. Я представила себе, как это острое полосует Примо поперёкживота, и тут же рубашка на нем разъехалась, показав белую кожу и кровь.