Опиумная война - Ребекка Куанг

Она должна защитить Кесеги, она не позволит Нэчже его убить, только не Кесеги… Он же всего лишь малыш, такой беззащитный, такой маленький…

Она покинула его уже три года назад. Уехав в Синегард, Рин оставила его с двумя опиумными контрабандистами и за три года даже письма не послала. Три невыносимо долгих года.

Это было так давно. Целая вечность прошла.

Но почему Кесеги до сих пор так мал?

Она отпрянула, в голове стоял туман. Ответить на вопрос сейчас — все равно что продираться сквозь густую дымку. Рин понимала — что-то не сходится, но не могла сложить одно с другим… Вот только с Кесеги было что-то не так.

Это был не ее Кесеги.

Это был совсем не Кесеги.

Рин быстро моргала, пытаясь разогнать туман перед глазами. Это чимей, идиотка, твердила она себе. Он играет с твоими чувствами. Он всегда так делает. Так он убивает.

И теперь она поняла — что-то не так с лицом Кесеги… Его глаза были не карими, а ярко-красными, два горящих фонаря, требующих ее внимания…

Чимей с воем скинул Нэчжу с загривка. Нэчжа стукнулся головой о стену здания. Он осел на землю и больше не шевелился.

Чимей метнулся в тень и исчез.

Рин побежала к бездвижному Нэчже.

— Нет, нет… — Она приложила руку к его затылку. На ладони осталось что-то липкое. Рин ощупала рану, пытаясь понять ее размеры, и с облегчением обнаружила, что порез неглубокий, хотя раны в голове всегда сильно кровоточат. Нэчжа поправится.

Но куда делся чимей?

Она услышала над головой шуршание. Рин повернулась, но слишком медленно.

Чимей прыгнул прямо ей на спину и схватил за плечи с неимоверной силой. Рин яростно вырывалась, тыча в него мечом. Но это были тщетные попытки — чимея как будто покрывал непробиваемый щит, и клинок лишь царапал по нему, не причиняя вреда.

Чимей взялся за меч своей ручищей и сломал его. С мерзким треском меч разлетелся в темноте на куски. Потом тварь обхватила Рин за шею, прижавшись к ее спине как ребенок — гигантский ребенок-чудовище. Руки сжимали ее горло. Глаза у Рин вылезали из орбит. Она не могла дышать. Она упала на колени и отчаянно ползла по грязи к выпавшему факелу.

Она чувствовала горячее дыхание чимея на шее. Он царапал ее лицо, тянул за губы и нос, будто ребенок.

— Поиграй со мной, — канючил он голосом Кесеги. — Почему ты со мной не играешь?

Она задыхалась…

Пальцы нащупали факел. Рин схватила его и вслепую ткнула им вверх.

Факел с громким шипением подпалил беззащитное лицо чимея. Тварь завизжала и спрыгнула с Рин. Чимей валялся в грязи, заламывая руки и ноги под странными углами, и завывал от боли.

Рин тоже закричала — у нее загорелись волосы. Она натянула капюшон и прижала ткань к голове, чтобы сбить пламя.

— Сестренка, помоги мне, — охнул чимей. Несмотря на боль, он сумел произнести это совсем как Кесеги.

Рин подползла к нему, стараясь не смотреть в глаза. В правой руке она крепко зажала факел. Нужно снова подпалить чимея. Похоже, только огонь причиняет ему боль.

— Рин.

Теперь он заговорил голосом Алтана.

И она не смогла отвернуться.

Поначалу у твари было только лицо Алтана, но потом чимей превратился в Алтана. Он распластался по земле, из виска струилась кровь. У него были глаза Алтана. И шрам Алтана.

И дымящийся, раненый Алтан зарычал.

Отбиваясь от попыток чимея оторвать ей лицо, Рин пригвоздила его к земле, придавив руки коленями.

Нужно сжечь его лицо. Лица — источник его силы. Чимей собирал лица всех, кого убил, черты всех оторванных лиц. Он состоял из человеческих образов, а теперь хотел получить и ее лицо.

Рин ткнула факелом ему в лицо.

Чимей снова закричал. Алтан снова закричал.

Рин никогда не слышала, чтобы Алтан кричал, не в реальном мире, но была уверена, что звучит это именно так.

— Прошу тебя, — рыдал Алтан. — Прошу, не надо.

Рин стиснула зубы и крепче сжала факел, тыча им в голову чимея. Ее ноздри заполнились запахом горелой плоти. Рин задыхалась, от дыма она отпрянула, но не остановилась. Она пыталась отвести взгляд, но глаза чимея притягивали. Он заставил ее смотреть.

— Ты не можешь меня убить, — прошептал Алтан. — Ты же меня любишь.

— Я тебя не люблю, — ответила Рин. — И я могу убить кого угодно.

Способности чимея ужасали — чем сильнее он горел, тем больше становился похожим на Алтана. Сердце Рин колотилось о грудную клетку. Нужно очистить разум. Отбросить все мысли. Не думать. Не думать. Не думать. Не…

Но она не могла отделить Алтана от чимея. Они были идентичны. Она любила его, а он хотел ее убить. Если только Рин не убьет его первой.

Но это не имеет никакого смысла…

Она снова сосредоточилась, утихомирила ужас и собралась, но теперь не стала пытаться отделить Алтана от чимея, она просто убьет его, кем бы он ни был.

Она убивала чимея. Убивала Алтана. И того, и другого. Но это необходимо.

У Рин не было маковых зерен, но сейчас ей и не был нужен Феникс. Хватит факела и боли.

Она ткнула рукояткой факела Алтану в лицо. Снова и снова, изо всех сил. Дерево проломило кость. Щека чимея запала, вместо плоти и кости образовалась дыра.

— Мне больно, — пораженно сказал Алтан.

Тебе не просто больно, я тебя убиваю.

Рин тыкала факелом снова и снова. Теперь она уже не могла остановиться. Лицо Алтана превратилось в месиво из осколков костей и лоскутьев плоти. Смуглая кожа стала ярко-красной. Лицо полностью утратило форму. Рин выбила ему глаза, чтобы больше никогда их не видеть. Алтан пытался увернуться, и она перевернула факел и подожгла раны. И Алтан закричал.

И в конце концов чимей перестал бороться. Его мышцы расслабились, ноги больше не брыкались. Рин переступила через его голову, тяжело дыша. Она прожгла его лицо до кости. Под обугленной, дымящейся кожей виднелся тонкий белый череп.

Рин слезла с трупа и сделала большой, тяжелый вдох. А потом ее вырвало.

— Прости, — сказал Нэчжа, когда очнулся.

— Не извиняйся, — ответила Рин.

Она лежала рядом с ним, прислонившись к стене. В переулке выплеснулось все содержимое ее желудка.

— Ты не виноват.

— Виноват. Когда ты его увидела, то не застыла.

— Застыла. Как и весь эскадрон. — Рин ткнула пальцем в сторону мугенских трупов на рыночной площади. — И ты помог мне взять себя в руки. Не вини себя.

— Я был идиотом. Мне следовало знать, что та девочка…

— Никто не знал, — отрезала Рин.