Королевская кровь. Темное наследие - Ирина Котова

Потом она возненавидела эти стихи. Так, что заставила себя забыть имя поэта, который их написал.

«Конрад Лампрехт-Вассер», – шепнула память.

Мартин ушел вечером, и только потому, что должны были вернуться родители. А Виктория осталась дома на выходные и провела субботу с родными.

Но утром в воскресенье она пришла к нему – сутки без Марта показались удушающей вечностью. Добрые студентки шепнули ей про вечеринку, кто-то обмолвился, что фон Съедентента можно найти у Стефаны, где вроде как пили до сих пор.

Знали ли они, что она там увидит? Злорадствовали ли?

В холле все еще продолжалась вялая пьянка, кто-то наигрывал на гитаре. Кто-то заржал ей вслед. Сильно пахло сигаретами и кислым алкоголем, и Вики, досадуя, распахнула дверь комнаты.

Она увидела совершенно голую Томскую с сиськами, мотыляющимися как вымя у коровы, и Марта позади нее. И почему-то эта пошлая поза, и его пьяное лицо, и расфокусированные глаза, и идиотская нежная улыбка, и визг первокурсницы вызвали такое отвращение к самой себе, что Викторию затошнило и повело. Она оперлась на дверной косяк, глядя, как губы, которые позавчера целовали ее, шептали ей стихи, двигаются, как Март пьяно мычит что-то типа: «А, Вики, это ты-ы…» Кажется, он был так пьян, что даже не понял ничего.

И она сбежала.

С тех пор стоило ей подумать о нем – и ее тошнило. Стоило увидеть – и разбитый сосуд внутри впивался в ребра и сердце такой болью, что она задыхалась. Обожающая весь мир за то, что он был в нем и рядом с ней, девочка умерла и рассыпалась пеплом.

Виктор принес завтрак тихо, чтобы не пугать уставившуюся в одну точку волшебницу, сервировал столик и неслышно удалился. Он старался не смотреть на нее: по бледным щекам прекрасной женщины непрерывным потоком лились тяжелые слезы, и при этом она не моргала, не шевелилась и, кажется, не дышала.

Боль стала источником злости. Заставила высоко держать голову. Общаться с Максом, Александром и Михеем. Заставила учиться так, что Вики чуть ли не в обморок падала от перегрузок.

Боль требовала причинить ему еще больше боли. Отомстить. И Вики стала встречаться с парнями, демонстративно, упрямо. Смеяться ему в лицо или цедить оскорбления, когда он пытался поговорить. Не отворачиваться, когда он начал появляться с другими студентками.

Но время лечит. Да и Алмаз Григорьевич, как-то сказавший ей: «Не обмани моих надежд, Лыськова», тоже стал отличным лекарем. А совместные испытания на боевках, отдельные занятия для их пятерки так сплотили друзей, что Виктория чувствовала себя почти шизофреничкой: с одной стороны, она доверяла ему безоговорочно, с другой – ненавидела.

И стало ей казаться, что он меняется. И – дура дурой – она снова стала подпускать его к себе. Мартин не прикасался к ней. Не пытался взять нахрапом. Как-то незаметно опять начались прогулки и разговоры. И то, что было разбито, казалось, навсегда, начало робко греть изнутри.

Наступало время последних экзаменов.

Впереди была целая жизнь. Которую она не мыслила без Мартина.

И на осторожный вопрос, пойдет ли она с ним на выпускной, Вики настороженно ответила «да». Мартин просветлел лицом.

– Ты не пожалеешь, – сказал он сипло. – Спасибо, Вик. За второй шанс.

После был странный разговор с Михеем, который пришел к ней подвыпившим. Мялся, рассказывал о том, как хочет уйти в армию, – и внезапно предложил ей стать его женой. Она так удивилась, что рассмеялась. Нет, она знала, что все – и Макс, и Алекс, и Михей – немного влюблены в нее, но это все было несерьезно. Почти шутливо.

– Ты думаешь, Кот женится на тебе? – с пугающей трезвой злостью спросил друг. В груди закололо, и она начала задыхаться. – Да он поспорил на тебя. Давно поспорил, Вик. На то, что ты будешь с ним. А Март такой человек, сама знаешь, он не может уйти из драки проигравшим.

– Убирайся, – проговорила Виктория севшим горлом. – Уходи, Михей. Уходи.

– Это правда, – рявкнул он, – ты можешь посмотреть. Я покажу тебе, – он постучал пальцем себе по виску. – Вик, родная, зачем он тебе? Я всегда буду любить тебя. Всегда.

Он едва успел выставить щит – Вики ударила Тараном. И заорала:

– Пошел вон!!!

Михей убрался, а она осмотрела разрушенную гостиную совершенно сухими глазами. Ее снова мутило, и снова, как тогда, свежесодранная рана резала сердце льдом. Было так больно, что ей казалось, она сейчас умрет.

То, что он сказал, не было ложью.

А назавтра случился выпускной.