Детский мир - Марина Ли

– Почти две недели, – проворчал Зверь. – А потом мы его вытащили.

Я прикрыла глаза и, по-моему, даже покачнулась от ужаса из-за того, как много времени Арсений провёл в таком страшном месте, и одновременно от облегчения. Теперь он на свободе.

– Как? – прохрипела я и, прокашлявшись, уточнила: – Как вытащили?

– Кверху каком… – проворчал приятель. – Все любят деньги, а благодаря вашему с Севером выступлению на Празднике дождя их у нас было много… Слушай, Старуха, давай не будем об этом. Мне вообще не стоило начинать этот разговор. Он тебе сам обо всём расскажет, если посчитает нужным.

– А что считаешь нужным сказать мне ты?

Мальчишка по-птичьи нахохлился и нехотя признался:

– Ненавидел я тебя страшно. Вот что. Казалось, все беды из-за тебя. И война, и карантин, и карцер этот. А главное, деньги же все до последней копейки спустили, когда Севера вытаскивали, – недовольно добавил он и, подумав, сделал совсем уже неутешительное заключение: – Думал, увижу – убью.

– Увидел? – я едва сдерживала слёзы, до того было обидно и жалко себя. Потому что Зверёныш только что озвучил все мои мысли и страхи. Прав он, как ни крути. Моя вина. Тысячу раз моя.

– Увидел, – мальчишка поднялся из кресла и вышел в уборную, его не было минуты три, но этого времени мне хватило, чтобы немного успокоиться и привести свои мысли в порядок.

– Спиной повернись, – Зверь вернулся с мокрым полотенцем в руках. – Надо всё-таки как-то убрать присохшую ткань… И если что, я всё ещё злюсь. Наверное. Просто решил, что смерть – слишком милосердный вариант. В нашей ситуации, похоже, жизнь – это худшее наказание из возможных.

Я невесело хмыкнула, а Зверёныш по имени Марк решительно прижал полотенце к моей спине.

Я громко охнула и поёжилась от холода. Больно почти не было, но я понимала, что это только пока. Понимал это, по всей видимости, и мой персональный врач.

– Потерпи, пожалуйста, – буркнул он. – Мне, кажется, снова придётся причинить тебе боль.

Я обречённо выдохнула, мол, чего уж, понятно, что придётся, но тут из угла, в котором мы устроили связанного пилота, раздалось хриплое:

– Не нужно.

– У тебя спросить забыл, – буркнул Зверь и осторожно перевернул полотенце, а я рискнула встретиться взглядом с пленником.

Мужчина смотрел на меня странным задумчивым взглядом, немного удивлённым и растерянным при этом. Моргнул, спрятав за пушистыми ресницами любопытствующую синеву и повторил:

– Не нужно. Правда. Просто глюкозы ей вколи. Ускорит регенерацию.

– Глюкоза? – переспросила я.

– Можно, конечно, сахару нажраться или шоколаду, но от него приход странный и голова потом болит, – мужчина усмехнулся, словно что-то вспомнил весёлое, а затем тряхнул головой и рассмеялся, точно как тогда, когда мою рану увидел, а отсмеявшись, заявил: – Чтоб мне провалиться! Два цыплёнка сделали меня, как младенца! Слушайте, партизаны. Вы меня развязывать собираетесь?

– Нет, – ответили мы с Зверёнышем синхронно.

– А если я писать хочу? – мужчина красиво изогнул светлую бровь и снова рассмеялся, когда Марк равнодушно пожал плечами. Точно псих. Всё-то ему весело.

– Тогда, может, хотя бы познакомимся? Меня Сергей зовут. Для тебя, – подмигнул мне смеющимся глазом, – можно просто дядя Серёжа.

Называть ещё недавно безымянного пилота-незнакомца дядей Серёжей я, конечно же, не собиралась. Во-первых, это было как-то слишком интимно, что ли. А во-вторых, не тянул он на дядю, хоть убейте. И дело даже не в улыбочках его странных и не менее странных приступах веселья, и не в том, что выглядел он лет на тридцать, не больше.

– Как же, дядя, – ухмыльнулся Зверь после эпического представления пилота. – Что-то, Старушка, родня у тебя множится в геометрической прогрессии просто. Брат, сестра, теперь вот дядюшка объявился. Глазом моргнуть не успеешь, как выяснится, что у тебя есть муж и семеро детей.

Зверёныш был прав: не верила я, что незнакомец и вправду мой родственник. Мысли мои приятель озвучил как нельзя точно, за одним исключением.

– Сестру не тронь, – предупредила я. – И насчет глюкозы плюнь. Я лучше потерплю.

– Оль…

– Потерплю, я сказала. Ещё неизвестно, можно ли этому доброму дядюшке верить. Может, он все врёт. Мало ли какая там реакция начнется после инъекции. Давай лучше не будем рисковать.

– Дурочка, – проворчал мужчина и вздохнул, покачав головой. – Глупая, да я с тебя пылинки готов сдувать. Я и вся наша немногочисленная родня. Да и не родня тоже. А ты говоришь…

На самом деле, я ничего не говорила. Как-то вдруг расхоте лось разговаривать с кем-то кроме того, кого я действительно считала частью своей семьи. Фамилии.

– Марк? – я посмотрела на Зверя. – Так ты сделаешь что-то с моей спиной?

– Сделаю, – буркнул приятель, проворчав что-то насчёт пресловутого женского упрямства. – Тем более что глюкозы в аптечке всё равно нет.

Ещё неизвестно, кто из нас двоих упрямее.

С раной Зверь провозился минут тридцать. И, что странно, больно почти не было. Когда же с перевязкой было покончено, я переоделась в свитер Зверя и носки, которые он торжественно вручил мне, достав их из кармана. Дядя Серёжа настаивал, что я должна воспользоваться его рубашкой, а лучше брюками, потому что наследнице голубых кровей не пристало ходить в таком виде – в почти приличном, между прочим, виде: свитер мне доходил примерно до середины бедра, – но мой приятель сказал, что у него есть ещё одна пара носков, та, которая на ногах, и если настырный родственничек не заткнётся, то он, Зверь, готов использовать их в качестве кляпа.

После чего наступила блаженная тишина, и я, наконец, устроилась в кресле с книжкой в руках. Пусть его. Зверёныш правильно сказал: расспросить я дядюшку всегда успею, пока же мне нужно было как-то ужиться с уже полученной информацией. Ну, и книжка жгла руки. Да.

Минут двадцать спустя, когда, преодолев удивительно нудное вступительное слово, в котором автор благодарил всех тех, кто помог ему написать эту книгу, я перешла к основному действию, стало понятно, что либо автор был сумасшедшим, либо это просто какой-то глупый розыгрыш.

Я неуверенно посмотрела на связанного дядю Серёжу, а тот демонстративно широко зевнул и, важно кивнув, ответил на мой безмолвный вопрос:

– Чистая правда. От первого и до последнего слова.

И я почему-то поверила.

Всё началось с футбола, как бы удивительно и странно это ни звучало. С футбола и с того, что некая команда с громким названием «Слава» не могла победить в Лиге Чемпионов. Из года в год она выходила в плей-офф, чтобы проиграть первому же сопернику. Или вовсе не выходила, вылетев в первом круге. Или как-то раз её, например, дисквалифицировали из-за допинга, что было страшной подставой и абсолютным враньём, как уверял автор книги, потому что футболисты «Славы» никогда, даже под страхом исключения из команды, допинг не принимали.