Имортист - Юрий Никитин

– Держитесь, господин президент, держитесь! На вас всянадежда. Если не вы, то кто?.. Остальные умные сидят на кухнях и, как и приСоветской власти, критикуют, упиваясь тем, что они сами еще не докатились… Номы знаем, что докатятся. Это лишь вопрос времени. Вниз катиться легче, чемкарабкаться наверх.

Казидуб буркнул:

– К сожалению, даже идеи коммунизма, как и капитализма,опирались в конечном счете тоже на материальные блага мещанина. Но капитализмобещал товарное изобилие не потом, как при коммунизме, а прямо щас, потому нашчеловек плюнул на великую стройку и вернулся в капитализм.

– Дык он и при капитализме ноет, – сказал Медведев сраздражением. – А раз ему и здесь плохо, то марш в стойло!

Волуев заглянул в кабинет осторожно, по моим глазам видно,что мы трое в эмпиреях, напомнил деликатно:

– Господин президент, в Георгиевском зале уже собрались.

– Кто?

– Высшие офицеры. Скалозубы, аракчеевы – как их называютдемократы. Даже унтерпришибеевы. Ждут-с!

– А что с ними?

– Очередное присвоение званий, – объяснил он. –Генералитет высшего состава. По традиции их представляют президенту.

– Иду, – сказал я со вздохом, – иду, куда денусь…

Служба охраны, как автоматы, неслышно распахивали передомной двери. Георгиевский зал открылся, как сцена Большого театра: огромный,сверкающий, яркий, светло изукрашенный. Сразу же заблистали вспышки фотокамер,как если бы стрелки встречали налетающую конницу: один ряд стреляет лежа,другой над их головами – с колена, а третий палит в полный рост.

Генералы уже в шеренге, не по росту, правда, стоят хорошо,не выпячивают животы, хотя и не «вольно», но и от «смирно» не близко, некоесдержанное достоинство старших феодалов перед королем. Уважительность и вместес тем ощущение, что чего-то да стоят, у них свои баронства, замки, майораты икняжества: не по наследству получили, а завоевали умом, настойчивостью, волей,пролитой кровью и защитой Отечества.

Я пошел вдоль ряда, ритуал известен: посмотреть в глаза,пожать руку. Стараться, чтобы пожатие было твердым, это интеллигенту можносунуть вялую ладонь, похожую на дохлую рыбу, а здесь ценится крепкоерукопожатие, короткие фразы, прямой взгляд.

Краем глаза видел небольшую переносную трибуну с микрофоном.Все понятно, от главы требуется речь. Пожав последнему руку, я улыбнулсяотечески, как-никак отец народа, прошел к трибуне, передвинул микрофон, этодает время собраться, чем-то да занят, все фиксируется десятками телекамер, дане узрят, что президент застыл, как Ванька-дурак, краснеет и бледнеет, начинаетчто-то мямлить. Я не любитель выступать, но, оказавшись в этом мире и в этомтеле, нужно постараться вести себя достойно.

– Считается, что при имортизме воевать будет не скем, – произнес я дружески, – это верно только наполовину. Это наЗемле не с кем, но вне… Я имею в виду, что надо будет строить боевой флоткосмических кораблей на случай агрессии из космоса. Нужно будет держатьвысокопрофессиональную армию для захвата чужих планет, для десантов, нужныбудут специалисты для орудийных расчетов… Да что я вам рассказываю, вы лучшеменя знаете, что армия в будущем должна быть сильнее, чем сейчас!

Лица их оставались каменными, лишь у некоторых заблестели глаза,самые молодые. Я сказал самое главное: сокращения военных расходов не будет,армии – быть, дело их жизни не пропадет.

– А нам нужно срочно наращивать технологическую мощь, –сказал я. – Мы и так засиделись, покрывая планету заводами по производствуфаллоимитаторов, надувных баб, кремов для повышения потенции, анаучно-исследовательские институты у нас почти целиком перешли на созданиеновых сортов губной помады и прочей хрени. Мы, имортисты, сбросим эту шелуху.Уже ускоренными темпами начали строить новое общество… Да, будет трудно, будутжертвы. Но мы к ним готовы.

Они слушали очень внимательно, подобрались, еще большеподтянули животики. Нет, такие не пробегут стометровку, это чересчурдемократические генералы. Ничего, возьмемся и за них….

– В Штатах взорвался «Шаттл», – сказал я, – и тамсразу на пять лет прекратили все исследования, идиоты! Как будто можноостанавливать наступление из-за гибели семи человек. При завоевывании новыхконтинентов гибли тысячи, десятки, а то и сотни тысяч. И что? За любыеоткрытия, за любые завоевания человек всегда расплачивается. Как правило –жизнями. Но смелость часто бывает следствием чувства понимания сверхценностиобщества, тогда как трусость всегда – следствие ложного преувеличения ценностисобственной жизни!

Я перевел дыхание, закончил:

– Поздравляю вас с высоким званием. Многие из вас пробовалиначинать новую жизнь: кто с понедельника, кто с начала месяца, а кто откладывалдо Нового года. Так вот, вся страна начала новую жизнь! И вы – тоже.

Я сошел с трибуны, в глазах рябит от вспышек фотокамер, а настенах как будто отражается поверхность залитого солнцем моря. Волуев пропустилменя и тут же встал на дороге, широко раскинув руки:

– Президент сказал достаточно. Все вопросы – ко мне.

Я услышал голоса:

– А что с модернизацией тяжелой техники?..

– Будут ли давать квартиры в Москве?

– Насколько повысят довольствие в этом году?

– Изменится ли система продвижения по службе?

Только один спросил не о своей шкуре, мелькнула мысль.Охранник распахнул дверь, я шагнул в прохладный воздух продуваемого мощнымивентиляторами широкого коридора. О генералах как-то сразу забыл, мысльвернулась к объяснению, что дал Казидубу и Медведеву, почему именно так уверен,что Бог, мироздание или Сверхсущество нас защитит и поможет. Надо было имсказать, что Бог говорит с нами всеми. Постоянно. Ежеминутно, ежесекундно. Какс имортистами, так и с остальными. Для Бога нет имортистов или неимортистов,как нет эллина или иудея, академика или грузчика. Все – его дети, со всемиговорит, но… не все его слушают, хотя слышат все. Да, слышат все. Мы видим этов том, что иногда даже в самом закоренелом преступнике просыпается нечточеловеческое, однако суть в том, идет ли человек по пути к Богу, или же боретсяс ним, опуская себя в животные страсти и плотские желания.

Я слышу, вот в чем дело. Я улавливаю его нетерпеливоежелание, чтобы мы росли, взрослели, выбирались из песочницы и шли к нему. Но онне говорит это нам напрямую, у нас полная свобода воли. И он не помешает намразрушить этот прекрасный мир, который создал для нас, землян…

Волуев буднично доложил, что по дипломатическим каналампродвигаются договоренности о визитах президента, то есть моих визитах, а такжепремьера и министра иностранных дел. Об официальных визитах, рабочих, транзитныхи, конечно же, частных, неофициальных. Это значит, что скоро, а может и несовсем, мне предстоит оторвать быстро расползающуюся задницу от мягкого кресла,пересесть в машину, а затем в скоростной лайнер. Я не большой любитель куда-тоездить, но что поделаешь, живем в таком мире, где важно не только идти вместе кединой цели, но приходится еще и укреплять личные связи, так это называется.