Греческие боги. Рассказы Перси Джексона - Рик Риордан

Но Дионис не мог оторвать от таинственной лозы взгляда. Что-то в ней притягивало его, что-то — как он чувствовал, — могущее изменить весь мир.

— Я должен взглянуть на нее поближе. — Дионис попытался взобраться по стволу вяза, но лазание по деревьям никак нельзя было назвать его сильной стороной. Он тут же сорвался и приземлился прямо на свою пятую точку.

Ампел расхохотался.

— Если это так для тебя важно, я достану ее для тебя. Оставь лазание сатирам.

Вдруг Диониса пронзил холодный ужас. Ему очень не хотелось, чтобы Ампел взбирался по дереву. Но одновременно с этим он страстно желал лозу.

— Будь осторожен, — наконец сказал он.

Ампел закатил глаза.

— Да я взбирался по деревьям намного выше этого!

Юный сатир с легкостью влез по стволу и вскоре уже прыгал по веткам.

— Проще простого!

Он распутал лозу и спустил конец Дионису наподобие веревки.

— Взял?

Дионис схватился за шершавый стебель.

Дальнейшее покрыто завесой тайны. Возможно, Дионис слишком сильно дернул за лозу. Или Ампел наклонился слишком сильно. Как бы то ни было, сатир потерял равновесие и сорвался, запутавшись в лозе.

Двадцать футов — не такая уж большая высота, но и ее оказалось достаточно. Ампел с тошнотворным хрустом ударился головой о камень.

Дионис в ужасе взвыл и обнял друга, но глаза юного сатира уже погасли. Он не дышал. Кровь склеила его волосы и запятнала листья лозы.

Ампел умер.

Дионис зарыдал. Не захоти он эту дурацкую лозу, его друг все еще был бы жив. Печаль смешалась с яростью. Он с бешеным блеском в глазах посмотрел на кровь сатира на зеленых листьях и рявкнул:

— Ты заплатишь за это, лоза! За мою горькую потерю ты будешь плодоносить сладчайшими ягодами! ПЛОДОНОСИ!

Лоза задрожала. Тело Ампела обратилось в туман, а его кровь впиталась в стебель, и из него стрельнули тонкие веточки с горстками ягод, которые тут же стали темно-красными.

Дионис создал первую виноградную лозу.

Он вытер слезы. Смерть друга не должна была быть напрасной. Он обязан был найти применение новому растению.

Ягоды выглядели очень сочными, и Дионис сорвал несколько гроздей, после чего отнес их к речке неподалеку и, найдя два подходящих плоских камня, раздавил между ними ягоды. Так Дионис изобрел первый в мире виноградный пресс.

После Дионис собрал получившийся сок в чашку, с которой никогда не расставался, подставил ее под солнечные лучи и запустил свою магию, заставив сок в чаше бродить, пока он не превратился в… нечто иное. Нечто новое.

Он сделал пробный глоток, и его вкусовые сосочки на языке едва не взорвались.

— Хорошо получилось! — объявил он.

Дионис назвал свое творение вином. Наполнив фляжку, он в тоске обернулся в последний раз на то место, где умер Ампел. Из земли на сумасшедшей скорости вырастали виноградные лозы, они оплетали деревья, пышно цвели и тут же плодоносили новыми сочными гроздьями.

Дионис удовлетворенно кивнул. Если пойдет так, как он задумал, весь мир оплетут виноградные лозы на вечную память Ампела.

Он вернулся в пещеру на Нисе и продемонстрировал свое открытие одной из своих приемных мам, нимфе Амброзии. (Да, ее назвали в честь пищи богов. Понятия не имею почему. Но то было куда лучше какой-нибудь Печеньки или Крекеры.)

Амброзия отпила вина, и ее глаза пораженно расширились.

— Это невероятно вкусно! А где Ампел?

— О… — Дионис повесил голову. — Он умер, упал с дерева.

— Ужасно! — Амброзия сделала еще глоток. — Но эта штука — просто потрясающая!

Вскоре она поделилась вином со всеми своими подругами-нимфами. Подоспели сатиры, решившие узнать, из-за чего стоит такое хихиканье. Прошло совсем немного времени, и всю гору охватила мощная вечеринка с плясками, песнями, кострами и огромным количеством вина. Дионис, не останавливаясь, производил напиток и пускал его по рядам. Он просто не мог отказать неиссякаемому потоку просьб. Наконец он обучил виноделию сатиров и нимф, и к концу ночи все жители горы стали настоящими экспертами в производстве вин.

Сатиры очень быстро обнаружили, что от слишком больших возлияний вина они пьянеют, то есть не могут ясно мыслить, четко видеть и идти по прямой. Странно, но открытие их развеселило, и они продолжили пить.

Один из сатиров постарше, Силен, приобнял Диониса рукой.

— Да ты, сир, бог! Нет, серьезно! Бог… как, говоришь, ты назвал эту штуку?

— Вино, — ответил Дионис.

— Бог вина! — икнул Силен. — А еще есть?

А теперь, детишки, пришла пора еще раз напомнить вам, что вино — для взрослых! На вкус оно настоящая гадость и может серьезно испоганить вам жизнь. Даже не приближайтесь к нему, пока вам не исполнится минимум сорок лет!

«Но Перси! — взвинченно воскликнете вы (взвинченно — уловили?), — по твоим словам выходит, что сатиры веселились от вина!»

Может, и так, детишки. Но сатиры подчас те еще тупицы. (И вновь, без обид, старик Гроувер.) Плюс вы не видели этих же сатиров следующим утром, когда они, держась за раскалывающиеся рогатые головы, брели, покачиваясь, в сторону леса, чтобы вывернуться наизнанку.

Все же нимфы и сатиры остались в восторге от изобретения Диониса и решили, что тот, должно быть, был богом. Вот как сильно зацепило их его открытие.

Вы же, наверное, полагаете… Ну да, вино. Подумаешь. Как по нему можно было судить о божественности Диониса? Если я, к примеру, изобрету салат с тунцом, меня что, тоже нарекут богом?

Но дело было в том, что вино стало настоящим переворотом в производстве напитков.

Нет, конечно, люди и до него пили воду, вот только вода могла тебя убить. Особенно в городах, где в ней буквально кишели бактерии и другие отходы жизнедеятельности… Ну, не будем углубляться. Скажем так, вода была той еще гадостью. В то время еще никто не успел изобрести газировку в банках, да что там, никто еще о чае и кофе не слышал, так что выбирать приходилось между водой и молоком. Но и с молоком стоило поторопиться, пока оно не испортилось, холодильников же тоже не было.

И тут появился Дионис со своим вином, которое не портилось, пока ты хранил его в запечатанных емкостях. Иногда его вкус даже улучшался с годами. Его можно было разбавить водой, снизив крепость, но алкоголь все равно убивал микробы и прочих мелких вредителей, так что пить его было куда безопаснее, чем просто воду. Можно было экспериментировать со вкусом, добавляя для сладости мед или добиваясь новых оттенков, используя разные сорта винограда.

В общем, вино стало главным напитком Древней Греции.

Но и это еще не все. Вино в малых количествах расслабляет, в больших — заставляет тебя хихикать и вести себя как безумный. Некоторые утверждают, что в состоянии опьянения они видят богов. (Опять-таки: даже не пытайтесь повторить это дома. Греческих богов вы не увидите, зато можете в подробностях рассмотреть собственный унитаз, когда вас будет в него тошнить.)