Экипаж - Александр Рудазов

— Блин, [цензура], в[цензура] вас всех, [цензура] драные!..

— Вы чего там, а? — подозрительно осведомилась Джина.

— Я обо что-то споткнулся… — невнятно промычал Остап. — И упал…

— Не обо что-то, а об кого-то! — слабым голосом поправил его Денисов. — Блин, Хасаныч, ты, в натуре, меня чуть не расплющил, как Герасим свою маму… Муму, то есть.

— Хасан — это второе имя, а не отчество, — поправил его алкморег.

— Да мне по[цензура], че у тебя там за имена! Я, блин, говорю, что ты меня чуть не раздавил своей задницей! Дай руку хоть, е-мое…

— Да как я тебе ее дам, я же тебя не вижу!

— Ладно, сам встану… — проворчал Денисов, кое-как поднимаясь на ноги. — О, а я че-то нащупал! Мягкое такое… и вроде как резиновое. Е-мое, да их тут две!

В темноте послышался звук удара, приглушенные ругательства сразу на два голоса, и снова чье-то падение. Но, судя по сдавленному уханью третьего голоса, на сей раз не на пол, а на что-то помягче.

— Вот так вот, Мишенька… — расплылся в улыбке Койфман, закончив свою историю.

Ежов некоторое время размышлял над услышанным, а потом решительно тряхнул головой и заявил:

— А я ничего не понял. В чем юмор-то?

— Юмор? — нахмурил брови старик. — Мишенька, какой еще юмор? Я рассказал притчу из Торы!.. Очень трагическую притчу! Какой тут может быть юмор, Мишенька?! Ялкут Деварим, какой юмор?!!

— Моя думай, сказка хороший, — попытался сделать ему приятное Дитирон. — Моя понял суть — дед надо был поджарить мясо, а далее корми Великий Дух. А он дал сырой — вот Великий Дух и не захотел кушай гадость. Моя всегда была корми Великий Дух только вкусный жареный мясо. Великий Дух быть довольный, посылать хороший охота…

Койфман что-то невнятно простонал, пряча лицо в ладонях. Он только что рассказал этим двоим широко известную историю о том, как Бог, желая испытать Авраама, потребовал принести в жертву его собственного сына, Исаака, а в последний момент заменил его на ягненка. Пошутил, типа… Но эти два идиота совершенно ничего не поняли — абсолютно несведущий в Слове Божьем Ежов принял библейское сказание за неудачный анекдот, а Дитирон… ну, на его родной планете каннибализм вообще не считался чем-то из ряда вон выходящим, так что он тоже понял все неправильно.

— Аарон Лазаревич, вы что, обиделись? — встревожился Ежов. — Елы-палы, да что вы в самом деле… а, муха-бляха!!!

Одна из каменных плит под ногами совершенно неожиданно словно бы растворилась. И все трое стремительно ухнули в черную пустоту. Койфман, Ежов и Дитирон.

Но летели они недолго — секунды полторы, не больше. А потом Койфман и Ежов повисли на паутинных нитях Дитирона — Койфман на одной, а Ежов, как более тяжелый, на двух. Три остальные нити прилипли к потолку, и Дитирон начал медленно подтягиваться обратно.

— Удержишь? — с беспокойством спросил Михаил, изо всех сил заставляя себя не смотреть вниз. Там уже виднелись острейшие пики, торчащие из дна ловушки. Тоже каменные, как и все здесь.

— Моя сильная… — прохрипел Дитирон. — Моя держи товарищ, поднимай на воля…

Койфман нажал что-то на рукаве, потом изогнулся и повторил ту же операцию со штаниной. А потом из его рукава выскочило что-то вроде небольшого ножа, и он… перерезал паутинку.

— Елы-палы!.. — ахнул Ежов, глядя, как старичок падает вниз, на колья.

Однако падение быстро остановилось. Койфмана словно бы примагнитило к стене. Он несколько секунд повисел там неподвижно, проверил винтовку, висящую за спиной, и быстро-быстро начал перебирать конечностями, карабкаясь вверх по гладкой стене.

— Учись, Мишенька! — ехидно подмигнул он, проползая мимо Ежова. — У тебя тоже, кстати, такое есть…

Детектив недоуменно нахмурился и начал ощупывать комбинезон в поисках других сюрпризов. В конце концов он нашел несколько потайных сенсоров, но включать ни одного не стал. Во-первых, не знал, какой для чего, а во-вторых, Дитирон уже стоял на ногах и заканчивал вытягивать его, Ежова.

— Эх, жалко Остапа не было, — выдохнул он, глядя на ловушку. — Он бы эту дырку закупорил, как пробка…

— А вот почему, интересно, он говорит на общечеловеческом? — задумчиво почесал верхнюю губу Моручи. Там уже виднелись первые намеки на новые усы. — Ни один из тех, что мы находили, не сказал ни одного понятного слова… да они вообще говорить не умели.

— А разве это проблема? Перепрограммировали…

— Да нет… В том-то и дело, что эти каменюки не перепрограммируешь — у них мозги совсем другие. Программируются раз и навсегда. Очень непродуктивная конструкция.

— Да уж, непродуктивная… — согласился Рудольф. — Так что будем с ним делать? Он действительно начнет стрелять?

— Не проблема, — коротко хмыкнул Моручи, резко взмахивая рукой.

Сначала никто не понял, что он, собственно сделал. А потом робот начал медленно распадаться. Имперский мономеч рассек его на две равные половины…

— Интересная штучка… — вытащил из его сердцевины какой-то кристаллик Рудольф. — Это и есть системный блок? Необычное решение…

— Бери его с собой, и пошли дальше, — приказал капитан. — Застоялись мы тут, а времени все меньше…

Джина, Остап и Николай по-прежнему брели в абсолютной темноте, от души надеясь, что когда-нибудь она все-таки закончится. Без света идти было очень трудно — они то и дело спотыкались и натыкались друг на друга. И, разумеется, то и дело перекликались, чтобы не потеряться.

— Хасаныч, а ты чем там чавкаешь в темноте? — завистливо спросил Денисов.

— Чвак-чвак… а… м-м-м… а ничем! — нагло отказался от всех предъяв могучий алкморег. — Это тебе, чав-чав, послышалось…

— Это еще что такое?! — вдруг взвизгнула Джина, идущая впереди всех. Вслед за этим послышался звук оглушительной пощечины, а потом падения. — Кто из вас, ублюдков, посмел лапать меня за задницу?!

Остап и Николай некоторое время уважительно молчали. Каждый из них знал, что это был не он. Поэтому и тот и другой сейчас молча уважали напарника — это ж сколько нужно храбрости, чтобы лапать этот комок злобы, ошибочно именующийся женщиной!

— Больно, Денисов? — посочувствовал ему Остап.

— Хасаныч, ты че, это ж она тебе врезала!

Снова воцарилось молчание. На сей раз недоуменное.

— Подождите-ка… — с еле заметным смущением в голосе сказала Джина. — Если это были не вы… то кого же я тогда вырубила?..

Все трое начали ощупывать случайную жертву.

— Женщина… — задумчиво прокомментировал воришка. — Высокая… спортивная… фигуристая…

— Мужчина… — одновременно с ним комментировала десантница. — Невысокий… щуплый… не импотент…

А потом они одновременно сообразили, что в очередной раз нашли в темноте друг друга, и отскочили с возмущенными воплями. Хотя Джина тут же пожалела, что поспешила отпрыгнуть — ей хотелось отправить в нокаут и Денисова тоже, но теперь найти его не получалось. Работать вслепую она не привыкла.