Черный Дракон - Елена Коровина

Какой это перстень? Настоящий или дубль? Ей нужен настоящий. Потому что кто знает, что станет с Домиником, если она ошибётся, — вдруг он умрёт?! И ещё… Рина застыла в оторопи… Перстень, который она вложит в сердце Доминика, и станет отныне и навсегда Настоящим.

То есть, если она ошибётся и выберет дубль-Ал-Наг, тот будет реально требовать крови от Чёрного Дракона. И не мифические, а настоящие кровавые преступления будут устилать его путь. А что будет со Временем?! Что кровавый убийца станет требовать ото всех в любое время дня и ночи?!

Рина подняла другой перстень. Вот они оба лежат на её ладонях — такие кроткие, беспомощные, на обоих Уроборусы кусают свои хвостики, поблёскивают глазками, говоря: помоги мне, выбери меня, защити меня от того, второго! Но кто из них первый, кто второй? Кто оригинал, а кто копия? Так вот о какой великой ПОДМЕНЕ изначально шла речь. Дубль хотел занять МЕСТО оригинала. Поселиться в сердце Дракона. И что станет со всем миром, если она, глупая Ринка, ошибётся?

Может, поднести перстень к груди Дракона? А вдруг дубль нападёт на него, совершенно не защищённого сейчас?! Позвать кого-то на помощь?! Но она же ничего не умеет. Да и кто сможет различить перстни? Они же абсолютно идентичны!

Неужели это только её ВЫБОР?! Её предназначение. Ведь она Хранительница единственного аграфа, на который претендуют два Ал-Нага. И она должна выбрать свой.

Какая невозможно тяжёлая роль! Если б знать раньше, она изучила бы свой перстень до мельчайших подробностей. Она бы поставила на нём метку!

Стоп! Метка есть! Только не на настоящем Ал-Наге, а на дубле. Ринка сжала оба перстня в разных ладонях. В одном из них осталась частица её отца, растерзанного когда-то на плахе. Неужели эта часть устоит перед её Зовом? Ну хоть что-то Рина должна уметь, раз она Риина?!

— Я — Риина, дочь своего отца! — начала девушка. — Ты — дубль, часть моего отца. Целое всегда сильнее части. Часть должна откликнуться на Зов целого! — Слова сами являлись из глубин подсознания. Складывались в фразы. Вырывались наружу. — Уроборус, созданный моим отцом, откликнись! Я дочь твоего создателя. Я — твоя истинная владелица! Мы в Нави. Здесь творчество — жизнь. Оживи, Уроборус моего отца!

И кольцо в правой руке дёрнулось. Мерзкое, липкое тело личинки начало набухать. Рина чуть не отбросила эту мерзость, но сдержалась. Пока она держит эту личинку в своей хозяйской руке, дубль-Уроборусу не стать большим, не натворить новых бед. Но что делать дальше?!

Взгляд Рины затуманился. Она попыталась мысленно соединиться с Тотом. Кому, как не ему, знать, что делать? Но вспомнился Тим-Тот, ставший в XXI веке обычным часовщиком, да ещё и вынужденным калымить на дорогах. Или он просто выдумал всё это, чтобы приглядывать за Ринкой? А его дочка — Мария, Маша, Маруся? Кто она — придуманный им персонаж или всё-таки реальная девочка?

— Вполне! — проговорил тоненький голосок.

Рина обернулась:

— Что вполне? Кто здесь?

Из тени вышла худенькая девочка — совсем кроха, лет пяти.

— Я — Мария! Я вполне реальна, — сказала она. — А ты — Риина с двумя «и». У тебя в ладошке дубль-Ал-Наг. Ужасное создание. Отдай!

— Тебе? — изумилась Рина.

— Вообще-то за ним пошёл Стёпочка, — ответила девочка. — Ты его знаешь. Ты видела, как он погиб из-за этого кольца. Этот мерзкий червяк уговорил его папу столкнуть Стёпочку с крыши.

— А… — только и протянула ошарашенная Рина.

— Но Стёпочка где-то застрял. И пришлось идти мне. Отдай кольцо. Его надо уничтожить, чтобы не творило больше зла.

— Погоди! — очнулась Рина. — Стёпочка же умер. А ты вроде была жива. Мне же твой папа говорил.

— Конечно, я живая!

— Но тогда почему ты оказалась в Нави и знаешь про Стёпочку?

— Я много чего знаю. И ходить могу и в Навь, и в Правь. Я — индиго. Разве Тим-Тот не сказал? Он же тебе всё должен был сказать. И про меня. И про бабу Варю. Это же твоя бабушка. Я часто теперь у неё в XIX веке живу. Не веришь? Вот послушай… — И девочка вдруг произнесла с чисто бабушкиными интонациями: — Риночка, ты не переживай! Мне не больно, а вполне даже комфортно. Я дома, только не в Москве. И со мной ничего плохого не случилось. И с тобой никогда не случится. Ты же знаешь, у нас есть мощный оберег. — Девчушка передохнула после длинной тирады и спросила: — Правильно?

— Да… — растерянно прошептала Рина. — Но если ты знаешь бабушку, скажи, про какой оберег она говорила?

— Про гранат — Аленький цветочек, на котором аграф. Теперь ты мне веришь? Тогда отдай кольцо!

И Ринка решилась — протянула девочке руку. Раскрыла ладонь. Девчушка без боязни загребла перстень и зажала его в кулаке.

— Спасибо! — проговорила Мария-индиго. — Я верю, ты не ошиблась.

И она исчезла так же непонятно, как появилась.

Рина повернулась к Доминику. Ах, как же она тоже надеется, что не ошиблась! Но… Рина чуть не всхлипнула — что же она наделала! Надо было сначала оживить Доминика, а потом уже отдавать перстень. Что, если тот, который остался, не настоящий?!

Что у неё теперь есть? Перстень, в котором она не уверена. Ринке захотелось рухнуть рядом с Домиником и завыть в голос. Никакие изысканные слова французской сказки бабушки Мари не могут выразить ничего подобного. Только вой русской бабы: «Ты встань, пробудись, мой любезный друг! Я люблю тебя, как жениха желанного!»

«Аленький цветочек» Аксакова…

Но теперь у Ринки нет даже и аграфа.

Вспомнилось, как Тот спрашивал: любят ли они с Домиником друг друга и готовы ли отдать друг за друга жизнь? Неужели он ЗНАЛ, что так и будет? Доминик пожертвовал собой. Теперь её время жертвовать. Рина посмотрела вокруг. Она на маяке. Маяк на скале. Внизу только море. Если она ошиблась и Доминик не встанет, то здесь всего-то шаг вниз. Один шаг…

Никто не поможет. Зато никто и не осудит.

Рина разжала левую ладонь. Ал-Наг тихо светился. Цветочек выглядел очень мило. Уроборус мигал глазками.

Что будет, то будет! Рина перекрестилась. Никто не поможет — Бог должен помочь. Тот, что создал и весь мир, и всех древних богов. Тот, что явился потом на землю и пожертвовал собой ради людей. Сколько веков прошло! Но всё равно каждое время кому-то приходится жертвовать собой. Как сейчас Доминику, который выиграл битву, но упал бездыханным. Бог поможет!

Рина прошептала «Отче наш» и вложила кольцо в сердце Доминика.

Они стояли по колено в крупном абсолютно неподвижном песке. Вокруг рассеивался призрачный желтовато-серый свет, хотя небо и выделялось грязной голубизной. На нём висели серо-белые облака. Неподвижные, никуда не бегущие. Было жутко. Но…

Рина повернула голову и увидела Доминика. Он стоял рядом! Он был жив! Он протягивал ей руку.

— Где мы? — спросила девушка.