Пока смерть не обручит нас. Книга 2 - Ульяна Соболева

— Я хотел увидеть тебя. Безумно, жадно хотел увидеть. Спрятал… дал себе слово, что не приду и как идиот…

Я ничего не ответила, только сжала гребень сильнее.

— Все эти дни думал о тебе, Элизабет.

Повел по моим рукам вниз, накрывая запястья, отбирая у меня гребень.

— Дай я их расчешу, — хрипло и над самым ухом, вызывая дрожь во всем теле. Разжал мои пальцы и отобрал гребень. Когда коснулся им моих волос я вздрогнула всем телом. Меня словно заклинило, я окаменела, судорожно глотая воздух.

Миша любил расчесывать мои волосы. Он становился точно так же позади меня и вел расческой по ним, перебирал пальцами, вдыхал запах, массировал кожу головы, и я млела от этих прикосновений, как и сейчас, глаза сами собой закатываются и хочется застонать от изнеможения… Какими дьявольскими силами он узнал об этом? Дернула головой, избегая его рук, уворачиваясь, запрещая себе сравнивать.

— Не надо.

— Почему?

Отбросил волосы на плечо и жадно прижался губами к моему затылку, обхватывая меня за талию и вдавливая в свое тело, шевеля мои волосы горячим дыханием.

— Почему не надо? Я скучал по тебе, Элизабет… моя Элизабет.

— Нет.

— Даааа… моя.

Ладони накрыли мою грудь не сильно, а до невозможности нежно, поглаживая большими пальцами соски и слегка кусая кожу на затылке, опускает ночную рубашку с плеч, осыпая поцелуями спину, вверху у самого позвоночника, медленно стягивая тонкую материю, заставляя ее цеплять напряженные кончики груди, царапать кружевом кожу. И я чувствую, как дрожит его большое тело позади меня, слышу его прерывистое дыхание и знаю, что он смотрит на мое отражение.

— Взгляни на меня, Лиза. Так ты хочешь, чтоб я тебя называл, м? Лизаааа… Такое нежное имя. Как твоя плоть под моими пальцами. Тает на языке.

Током по нервам, обнажая самые сокровенные мечты, выдергивая наружу привычные воспоминания и тоску. Покорно приоткрывая тяжелые веки, встречаюсь с ним взглядом. Но я чувствую его похоть каждой мурашкой на теле, волной дикой ответной реакции на это ощущение возрастающей амплитуды закручивающегося внутри него сумасшедшего вихря, я вижу эти огненные смерчи в бешеных потемневших от голода глазах. Только он умеет вкладывать в свой взгляд всю палитру собственных эмоций. Не скрывает, хочет, чтоб я их увидела.

Тянет меня за волосы назад, не сильно, но чтоб запрокинула голову и накрывает мои губы своими, слегка, едва касаясь, раздвигая их языком, трепеща между ними, касаясь моего языка и снова лаская губы, возвращаясь жадными ладонями к груди, сжимая ее и растирая соски, заставляя меня тяжело дышать ему в губы.

— Ощущать, как твое тело покоряется мне…

Снова целует и с каждым поцелуем я слышу, как разбивается вдребезги моя уверенность, что я смогу устоять. Слегка отстранился и смотрит мне в глаза.

— Знаешь почему? — стягивая рукава вниз, спуская ткань по моему животу и давая ей свободно упасть к моим ногам, — Потому что оно создано для меня, Лизааа.

Зачем мое имя именно сейчас? Именно тогда, когда я решила держаться изо всех сил и не позволить ему. Толкает вперед заставляя облокотиться руками о тумбу и проводит кончиками пальцев по моей спине, инстинктивно прогибаюсь и слышу его хриплый стон. Пальцы сжались на моих волосах и он изо всех сил вдавил меня в гладкую поверхность, больно рапспластав.

— Дряяяянь. Искушенная и такая сексуальная девственница… кто тебя искушал? Кто научил призывно выгибаться, стонать, закатывать глаза, соблазнять…?

Я чувствую его дыхание кипятком по обнаженной и покрытой мурашками коже. Скользя острыми сосками по холодному столу. И закричать, когда вошел пальцами, впиваясь в волосы. Закричать переходя в протяжное «мммммммм» выдохом, дрожа всем телом и втягивая напряженный живот, выгибаясь и поднимаясь на носочки чтобы невольно принять глубже, проклиная и себя и его.

Приоткрыла глаза и взгляд застыл на маленьком ноже для нарезки фруктов, лежащем на подносе рядом с дольками яблока.

Сжал ее тело под грудью, вжимаясь в ее спину, скользя жадно открытым, задыхающимся от голода ртом, по нежной шее и сатанея от ощущения ее плоти. Медленно проникая в нее пальцами, глядя в зеркало на это ослепительно-красивое лицо, на приоткрытые губы, на закатившиеся глаза.

Больше не кричит «нет», не сопротивляется, заводит своей тихой покорностью и меня рвет на части от осознания, что она такой же была и с тем своим… Найду его и выпотрошу кишки, отрежу яйца и опущу в кипящее масло. А я найду… Но сейчас мне плевать на него. Она моя. Я ее трахал, я был у нее первым. И меня заводит это молчаливое согласие. Вжимаюсь в упругие обнаженные ягодицы ноющим членом. Как же бешено я хочу ее. Всегда хочу. Каждую проклятую секунду. Мне о политике думать надо, о приближающейся войне, о планах Карла, который провоцирует моих людей на мятежи… а я не могу. Я с ней всеми мозгами.

Стонет и я проталкиваю пальцы глубже. Шелковая девочка, когда я войду туда членом твоя дырочка будет сочиться от влаги. Вверх и вниз, дразня и лаская и снова внутрь, прижимаясь воспаленным лбом к ее подрагивающей спине, придавленной моей ладонью к столу.

— Твою ж маааать… какая ты шелковая там… атласная, — Жадно облизывая ее затылок, мочку уха, ныряя в раковину. Резкими толчками пальцев вбивясь в нее, имитируя те же движения языком. Глубоко, резко. Поглаживая большим пальцем налитый и выпирающий клитор. Возбуждена… она со мной всегда на пределе. И это заставляет трястись как одержимого психопата в припадке страсти. Пока только поглаживаю ее напряженный бугорок и представляя, как буду брать ее. Сейчас. Пусть кончит для меня, и я ворвусь в ее тело.

Отстраниться от нее и впился зубами в затылок, так, чтобы оставить след своих зубов на них. Чтоб яростно пометить нежную кожу своим безумием. Как же сильно мне хочется причинить ей боль и рыдать от понимания, что она страдает… не по мне! Продолжая таранить пальцами. Добавить третий и тут же ртом к ее губам… Сбоку, лаская языком, целуя щеку, скулу. Снова вбивая в нее пальцы. Под громкие стоны, чувствуя, как сводит мышцы паха от потребности взять ее членом. Жестко и больно сводит. Так, что кажется меня сейчас разорвет.

— Кричи, Лиза… давай. Это тоже мое и мне. Кричи!

Ощутить как сдавливает мои пальцы, как дергается подо мной, бьется в экстазе. Но не кричит, сдержанно стонет, мычит, но не кричит. И я сатанею от ощущения этих спазм пальцами. Каждый из них — для меня и мне. НЕ ЕМУ! Самое ценное осознавать, что ее накрывает рядом со мной, от моих рук, моих ласк. Отбирает у меня разум и отдает немыслимо больше. Отдает то, что принадлежит только мне. И не будет принадлежать никому. Мой личный яд, от которого погружаешься в самое пекло.

О дааа, адское пекло, пока не вдерусь в нее членом, пока не помечу изнутри своим семенем. Резко приподнялся, опираясь на руку и дергая завязки на штанах, невольно зашипел, когда член вырвался наружу. Каменный, зверски оголодавший по ней. Развернул ее к себе лицом, усаживая на стол, придавливая спиной к зеркалу. Смотреть хочу. В глаза ее эти, пьяные после оргазма. Затянутые поволокой наслаждения. И я погружаюсь в них, как и в ее тело. Навис над ней, разводя в стороны колени, глядя на припухшие губы и погружая к себе в рот пальцы все еще влажные от ее соков.