Драконий луг - Скарлетт Томас

Зато мисс Бойкарга, слушая детское чтение, казалась почти счастливой. Дети бубнили длинные монологи, Антигона молила отдать ей тело брата для достойных похорон, потом Гемон молил пощадить Антигону…

И тут открылась дверь. Явилась Ефимия Трулав. Опоздав на час с лишним.

Дверь, открываясь, громко заскрипела. Как и все в школе Тузиталы для одаренных, трудных и странных детей, она была старая и нуждалась в ремонте — или хотя бы в хорошей смазке. Класс затих. Максимильян громко сглотнул. Врана молча подсунула под себя ладошки, всей душой надеясь, что стала невидимкой, и все равно боялась, что её заметят. Вольф посмотрел на часы. Если предстоящий скандал затянется надолго, ему больше не придется читать эту нудную пьесу, и можно будет подумать о подготовке к уроку физвоспитания и о тренировке психической устойчивости. Тренер младшей команды регбистов Брюс давеча много чего наговорил о психической устойчивости Вольфа, и звучало это малоприятно.

Молчание невыносимо затянулось, хотя в реальности прошло всего несколько секунд. Оно было нарушено громким металлическим КАП — капля упала в жестяное ведро, стоявшее рядом с Максимильяном. И ещё один кап… и ещё. Дождь. Потолок протекает, как обычно.

— Вам что-то нужно? — обратилась мисс Бойкарга к Эффи.

— Простите, что я опоздала, — начала та. — Мне немножко… — Эффи вдруг поняла, что сейчас заплачет. Все смотрели на неё.

— Немножко? — подбодрила мисс Бойкарга. — Трудно было вылезти из постели?

— Нет, я… — начала Эффи и вдруг поняла, что не хочет ничего говорить про дедушку перед всем классом. Это слишком личное. К тому же мисс Бойкарга всегда запрещает жаловаться и оправдываться. И вообще, в таких случаях полагается приносить записку от родителей, а у Эффи записки не было.

— Ну, на самом деле… да. Извините. Проспала.

— У тебя нет БУДИЛЬНИКА?

— Есть, но…

— Он, наверное, сломался?

— Да, наверное, пора сменить батарейки.

— Интересно. Однако мы знаем, что есть другая причина, не так ли, дети?

Класс замер. Надо отвечать? Но миссис Бойкарга Хайд продолжала:

— Мы слышали о БОЛЬНОМ дедушке!

Максимильян ахнул. Только не это! Это он виноват!

— Просто поразительно, сколько бабушек и дедушек бывает у некоторых детей. В моей прежней школе у одного несчастного их набралось СЕМНАДЦАТЬ. И каждый умирал, когда надо было делать домашнее задание. Подумайте, дети! СЕМНАДЦАТЬ.

Все подумали, кроме Враны, которая пыталась набросить заклинание невидимости на Эффи, и Вольфа, который гадал, возможно ли в такой ситуации сохранить психическую устойчивость.

— Что, — продолжала мисс Бойкарга, — как вы, думаю, согласитесь, подразумевает по меньшей мере ТРИНАДЦАТЬ случаев отступления от истины. Иными словами, ВРАНЬЯ.

Эффи смотрела в пол. В глазах у неё стояли слезы. А вдруг она не выдержит и разрыдается перед всем классом? Тогда жизнь, в сущности, кончена. Сунув руку в карман, Эффи нащупала дедушкино кольцо. На душе полегчало. Прибавилось сил. Она нацепила его на большой палец левой руки. Прикосновение согрело её, как большая тарелка каши зимним утром.

Снова громкое КАП в жестяное ведро.

— Ну? — произнесла миссис Бойкарга Хайд.

— Перестаньте! — вдруг вырвалось у Максимильяна. Это был всего лишь громкий шепот, но от этих слов мальчику почему-то стало легче, и он повторил громко: — Перестаньте!

По классу прошло эхо. Кто-то посмел заговорить! Этот жалкий мальчишка. Тупица. Двоечник.

Миссис Бойкарга Хайд медленно обернулась к нему. Эффи шмыгнула на свое место и постаралась стать как можно незаметнее. Бедный Максимильян дрожал — мисс Бойкарга приближалась к нему.

— Ну… — заговорила она. — Ну-ну. Что же это у нас? Гемон в дурацком колпаке умоляет пощадить его Антигону. Заступается за маленькую подружку? Может быть, за невесту? — она нахмурилась. — Какая верность! Какое бесстрашие. В таком явно неполноценном, социально обреченном человеке. Я восхищена твоей отвагой. Да, восхищена. Настолько, что назначаю ОДИН ДЕНЬ после уроков вместо недели. И твоей перепуганной приятельнице тоже. Оба явитесь в мой кабинет к четырем. Максимильян и Ефимия. Звучит почти по-шекспировски. «О, Максимильян, Максимильян!..» Ну, посидите вместе в запертом чулане, а там посмотрим, как расцветает ваша трагическая любовь.

Где-то в темном коридоре старик-директор прозвонил в колокольчик, что означало — давно пора! — конец урока. Все, кроме разве что Эффи, покидали класс с ощущением, что кое-чему научились, но вряд ли тому, чему положено учиться в школе, по мнению властей и остальных взрослых. Эффи искала взглядом Максимильяна, чтобы поблагодарить, но тот от смущения сбежал в раздевалку, готовиться к паре по физвоспитанию. Его ещё ни разу не оставляли после уроков. Он немного волновался.

* * *

Вольф Рид обожал регби. Чувствовать зажатый под мышкой мяч, бегать, бить ногой, подныривать… По-настоящему он в жизни любил только регби. Нет, он с удовольствием занимался и другими видами спорта, но тренер Брюс всегда говорил, что любой спорт — просто подготовка к регби.

Больше всего Вольфу нравились пассы, когда мяч, вращаясь в воздухе, несется к цели, и вот…

Шмяк!

Максимильян плюхнулся в грязь. Снова.

Преподаватель физкультуры мистер Питерс дунул в свисток.

— Рид, — в третий раз выкрикнул он, — предупреждаю!

— О чем, сэр?

Максимильяна поставили в команду Вольфа, потому что если бы он был в другой команде, Вольф, пожалуй, еще убил бы его, перехватывая мяч, а игрокам младшего возраста это строго запрещалось. Честно говоря, в действиях Вольфа не было ничего личного. Это было неизбежно, потому что Вольф был лучшим игроком в своем классе, а Максимильян — худшим. Вот мистер Питерс и свел их вместе, но теперь Вольф передавал мяч с такой силой, что сбивал с ног товарища по команде.

— Все в порядке, сэр, — сказал Максимильян, протирая от грязи очки. — Честно.

Но пять минут спустя все повторилось.

— Так, — решил мистер Питерс, — вы оба, марш внутрь! Можете поиграть в теннис. С меня хватит.

— Но, сэр! — взмолился Вольф. — Так нечестно!

И пробормотал себе под нос пару отборных словечек.

— Вперед. Сейчас же. А ты… — учитель указал на Вольфа, — останешься после уроков. На площадке не ругаются.

Это было откровенное вранье, поскольку на всех спортивных площадках по всей стране бранились все, от детей и их родителей до профессиональных игроков. И все же правила есть правила.

* * *

В теннисном зале происходило что-то странное — впрочем, тут это было обычным делом, ведь теннисный зал всегда был странным местом, но на сей раз произошло нечто из ряда вон выходящее, что привлекло внимание тренера Брюса.