Скверна - Сергей Малицкий

– Пропал? – не понял Игнис.

– Пропал, – кивнула Тела. – Об этом не было широко объявлено, но такие персоны не могут исчезнуть незаметно. В дворцовых коридорах шепчутся о таких вещах, все-таки не самый последний жених, пусть даже в эти сложные времена со свадьбами некоторая заминка. А теперь представь себе, что ты появляешься в Ардуусе. Если кто-то хочет твоей смерти, ему достаточно обвинить тебя в гибели Литуса Тацита. Но Пурус Арундо во всяком случае не заинтересован в твоем появлении. Да, у тебя есть право на трон. Но трона нет. А герцог уже есть. Подумай об этом.

– Я думаю об этом беспрерывно, – прошептал Игнис. – Не говори никому, что ты видела меня.

– А ты сейчас просто уйдешь? – засмеялась, потянувшись Тела. – Да, мне пришлось помахать мечом, но для меня всегда найдется ведро теплой воды…

– Асаш! – раздался голос за стеной шатра, полог дрогнул, и показалось лицо Вискеры.

Тела, которая тут же налилась гневом, осеклась. Воительница так же, как сама Тела, все еще была в крови, но и лицом, и статью, и еще чем-то неуловимым, что заставляет мужчин, поглядывая на всякую женщину, которую не обидела природа, каменеть при виде одной из тысяч, она оставляла тетку Игниса далеко-далеко позади. И оставила бы ее там, если бы даже той было не сорок с лишним лет, а меньше двадцати.

– С ума сойти, – прошептала Тела. – Поверь мне, друг мой, иногда я жалею, что родилась женщиной. Только ради того, чтобы встретить такую красавицу, следовало быть мужчиной.

– Уже поздно для повторных родов, – улыбнулась Вискера. – Я за нашим чекером. Он, конечно, может остаться, но нас слишком мало, а он хороший воин.

– Хороший, – кивнула Тела и добавила: – И не только воин. Прямой, как та деревяшка, что он носит за спиной. Прощай, Асаш.

– Удачи тебе, – кивнул Игнис и вышел из шатра.

– Ты не отдохнул, не перекусил, – хмыкнула Вискера. – Хорошо хоть не потратил остатки сил на эту женщину. Впрочем, она лгала тебе.

– Ты подслушивала? – понял принц.

– Не все, – вздохнула Вискера, – главное поняла. Первое: ты не чекер и не Асаш. Но мне на это наплевать, для меня ты останешься Асашем, и я не болтунья. Второе: она лгала тебе.

– Или тебе, – хмыкнул Игнис. – Когда говорила, что я хорош не только как воин.

– Нет, – замотала головой Вискера. – Она лгала все время. Даже тогда, когда говорила правду. Не мне разбираться в этом, но ложь я чувствую сразу. И еще одно, уж поверь, женщины разбираются в этом. Она хотела тебя убить. Так хотела, что у нее тряслись руки. И если я не ошибаюсь, она будет искать убийцу для тебя. Будь осторожен.

– Буду, – пообещал Игнис. – Только зачем ей меня убивать?

– Это просто, – подняла брови Вискера. – Каждый, кто лжет, в глубине своей желает смерти тому, кому он лжет. Потому что рано или поздно все открывается.

– Вот как ты загнула, – покачал головой Игнис. – Если бы было так, то половина Анкиды подыскивала бы убийц для другой половины.

– Мне все равно, – усмехнулась Вискера и тут же сдвинула брови. – Боюсь, что скоро убийцы никому не понадобятся. Их и так слишком много. Они привыкают к этому ремеслу и уже испытывают жажду убийства. И я, кстати, съела бы сейчас, наверное, целую баранью ногу.

Вискера закатилась в хохоте.

– А вот есть я пока не могу, – пробормотал Игнис. – Трупы вокруг.

Поредевший отряд ждал их на взгорке. Лошадь Игниса была приведена в порядок.

– А я могу, – пожала плечами Вискера. – И ты сможешь. Дело привычки. А деревяшка у тебя на спине заговоренная.

– Это почему же? – поинтересовался Игнис, приглядываясь к отряду. Вместе с Волуптасом, Вискерой и им самим осталось всего восемь вольных охотников. Данаец с коротким копьем. Старший из братьев хапирру с тоской в глазах. Долговязый ханей с мотком веревки на плече. Аккадец с фальшионом. И заплаканная ливка с луком.

– Ты пропустил пару ударов в спину, – заметила Вискера. – Я видела зарубки на твоей деревяшке. Но теперь от них нет даже следа.

– Я посмотрю, – кивнул Игнис, подъезжая к однорукому.

– Знакомая? – ехидно усмехнулся Волуптас. – Эта баба, что командовала атерами? Тоже с острова Сепу?

– Нет, – мотнул головой Игнис. – Из Ардууса. Случалось бывать. Я был уже молод, она еще молода. Каждый может оступиться.

– Сладко оступиться, – покосился на Вискеру Волуптас. – Главное, чтобы это случалось почаще и с разными.

– Это почему же? – сдвинула брови Вискера.

– Тебе не понять, девочка, – вздохнул Волуптас. – Когда к воину приходит старость, вместо его полной жизни она приносит множество цветных картинок. И если у тебя была одна женщина, даже прекрасная, то и рассматривать до самой смерти ты будешь только одну картинку. Скука!

– Можно подумать, что к тебе старость уже пришла, – засмеялась Вискера. – Или ты только готовишься ее встретить?

– Нет, – скривился Волуптас. – Я могу готовиться только к новой битве. Кстати, тут поговорил с воинами этой бабы, так никто не захотел идти к нам. Они все без ума от своей правительницы. А между тем, не все из них из Ардууса, есть и прибившиеся! И за ними немало подвигов! Я тут послушал…

– Успокойся, – положила руку на плечо Волуптасу Вискера. – Я тоже от тебя никуда!

– А я бы бежал от тебя, куда глаза глядят, – признался Волуптас. – А то ведь, чувствую, и картинки от тебя не дождусь, и на прочие картинки смотреть не захочу.

– А ты не дожидайся! – прошипела с улыбкой Вискера.

– Это ты сейчас мне сказала? – зачастил, устремляясь за красавицей Волуптас. – Мне или еще кому-нибудь?

В ближайшие два дня отряд Волуптаса не встречал ни больших, ни малых отрядов северян. Войско Джофала ушло на юго-восток, к Аббуту. Где-то там же было и войско короля Касаду, а воинам Волуптаса казалось, что королевства у этого короля больше нет. От деревенек остались одни пепелища, от посевов – выжженная земля, и даже если беженцам удалось бы вернуться в свои дома, их ждали неминуемый голод и смерть. Через два дня отряд вышел на окраину столицы нахоритского королевства. Город был мертв. Каменные стены крепости и остовы некоторых зданий стояли закопченными, все остальное представляло собой огромное кострище, от которого несло печеным мясом. Среди дымящихся развалин бродили выжившие из ума старухи и бегали ошалевшие псы.

– Это не свеи, – глухо обронил Волуптас. – А если это свеи, то или они пьяны, или околдованы, или их головы кто-то выпотрошил и набил их гранитной галькой. Чего ты хочешь, мать?

Ободранная старуха, которая едва стояла на ногах, подковыляла к лошади Волуптаса и что-то прохрипела. Игнис присмотрелся к женщине. Вряд ли ей было много больше пятидесяти, но эта война прошлась по ней коваными сапогами, и все-таки она что-то хотела от однорукого.

– Значит, так, – выпрямился Волуптас. – Вчера вечером на север прогнали отряд рабов. Детей. От двенадцати до шестнадцати или чуть больше лет. Детей – более ста человек. За ними двигалась подвода с зерном, чтобы подкармливать. Впереди отряд свеев. Человек пятнадцать.