Боевой разворот. И-16 для «попаданца» - Александр Самохвалов

Впрочем, фрицы потом сами от их применения отказались. Слишком заковыристый взрыватель нередко детонировал на земле, в полете или сразу после сброса. Или так, как в этот раз. Одной очередью сразу пару. Слава богу, хоть не сразу сдетонировало. Видимо, какая-то хитрая хрень с замедлителем. Взрывателя какой-то из бомб. Чудом не спекся в этот раз…

Плюс еще тот, что сам свалился. Если тяжело груженная машина на крыло завалилась без виража, от взрывной волны или по ошибке пилотирования, ее не так-то просто вывести. Тем более на полутора хилых тысячах. А может, и повредило что… Поди спроси теперь. Плюс «худой»… Ведущий.

Обед принесли в судках – прямо на стоянки. Высоко-высоко прополз стратег-разведчик, оставляя истаивающую макаронину инверсионного следа. Пусть видит, как у нас тут плохо и нет никого. Все, типа, горит, а что не горит – дымит. Густо и по-черному. Бойцы еще расстарались, умудрились дополнительные воронки нарисовать.

– По моим эскизам, – гордо изрек оружейник-недохудожник, оказавшийся Ромой. Романом то есть. Разумно. С высоты не очень-то разберешь. Даже с тысячи, а уж с восьми… А и то правда, надоели эти налеты. Пора бы и чем ни есть продуктивным заняться. Потери, кстати, минимальные. Сбитые наши все попрыгали и даже приземлились без потерь. Трудоспособности. Неподалеку – что существенно – от собственного аэродрома. Кроме того рыжего парня, ведомого харитоновского. Это он тогда с «церштерером»… в лоб повстречался… Вечная слава и память.

Запас матчасти, однако, тоже имеется некоторый. Теперь пара машин всего осталась бесхозной, зато все – на крыле. Двадцать три пайлота. По нонешним скудным временам не в каждой дивизии столько наберется. Повоевавшей, разумеется. Причем салаг нет. Все уже с опытом. Пусть и разным.

Около трех завыла сирена, мы – по щелям, что солдатики из БАО рядом со стоянками понарыли да замаскировали, как водится. Снова «церштереры». Восьмеркой. Типа контролька. Отбомбились по авиакладбищам, где наши пару кадавров вновь успели уже в некое подобие исправной техники превратить, потом штурмовкой прошлись. Полосу не трогали – видно, какие-то планы насчет нее. По ним – ни зенитки, ничего. Молчат, как майские рыбы об лед. Хотя где-то по батарее имеется, и таких, и таких. В смысле, и 85-мм[237], и 37-мм[238]. Плюс счетверенки. Шульмейстеровы еще запасы. Нахомяченное.

Потом сидели на травке, сначала Харитонов начал излагать свою точку зрения на происходящее, Жидов что-то добавил, еще кто-то. Стихийно получилось. Я помалкивал – мой опыт и мои знания здесь неприменимы. Слишком индивидуально. Получится все равно как, мальчишкой побывав в цирке, надумать изрображать собою воздушного гимнаста. Дюже чревато. Постепенно все пайлоты подтянулись плюс комполка. Лично. Замполит же с самого начала присутствовал. Как-то незаметно так. Потом опять сирена завыла. «Рама». Покрутилась, покрутилась да и урыла. Сбросив бесцельно пару бомб – то ли для острастки, не то чтоб домой не тащить.

Когда вылезли, замполит слово сказал. Мол, почему бы старшему лейтенанту коммунисту Харитонову не обобщить свой опыт с опытом товарищей и не направить все это вверх. Тот пожаловался на отсутствие писательского дара – мол, сказать могу, а написать – слабо. Тогда замполит – Лазарь, оказалось, его зовут, Игоревич – предложил сам написать, а Харитоша потом посмотрит и комполка, так и отправим. Наверх. А что, дельная мысль. Вопреки распространенному в армии мнению о вреде замполитов, все от человека зависит. Вот Краев, например, царствие ему небесное, если, конечно, пускают туда замполитов… И мужик отличный, и пилот от бога, но как замполит – ноль. Только что шашку наголо и – личным примером. Тоже, конечно, неплохо, однако непродуктивно. Замполитов не напасешься. А этот вроде на своем месте. В мое время замы по воспитанию личного состава были. Выродившиеся потомки некогда грозных комиссаров. Так ведь и от тех польза бывала. Местами.

Опять сирена. На сей раз «юнкерсы». «Штуки». Тройкой всего, но с парой «мессеров» в вышине. Еще понабросали бомб по былому великолепию ВВС РККА. По складам – ни одной. Хотя строения и невозможно замаскировать полностью. Хозяйственные, блин, о грядущем небось думают. Вряд ли, однако, посадочный десант замышляют. Незачем. Видимо, как площадку на будущее. Запланировали. Так в жизни часто бывает. Обдумываешь, планы всякие строишь. Наполеоновские. А оно вдруг раз – и все…

Потом в щель притащили телефонный аппарат с кабелем, и получилось что-то вроде импровизированного КП. Запасного, ма быть. Заглубленного лишь чуть больше чем на лопату. Большую саперную. Сто десять см. А что, удобно. Рядом со стоянками. Потом Сиротин долго и нудно инструктировал насчет техники безопасности. Заходить и вылетать теперь будем только на малой высоте и по восточному направлению. То есть набор высоты только за Пинском, снижение же на посадку – тож с востока и капитально не долетая, в смысле, примерно оттуда же. Поэтому особое внимание ориентированию. Если что, ближайшая площадка – Добрая Воля. Там группа со связью. Как запасные – Лунинец, Дребск, Язвенки и Лунин. Посмотреть по карте, ориентиры наметить. Заблаговременно. Так понимаю, что-то серьезное затевается. И нам в этом серьезном предстоит, судя по всему, сыграть не последнюю роль. Приказано еще – взглядом на меня – убрать все демаскирующие признаки. Знаменитые номера, царевен-лягушек и прочие гадости. Нас здесь нет. И мы здесь – никто. Ладно… Это все так, техсоставу забава. Была.

Телефон, однако, зазвонил уже без пятнадцати семь. Вечера. До того все успели обговорить, а замполит даже провел импровизированно открытое партсобрание, то есть с приглашением комсомольцев. Для меня, ей-богу, откровением стало, что обычно на партсобраниях могли присутствовать только члены и кандидаты в члены этой самой организации. Вообще, как выяснилось, российским коммунистам изначально присущ некоторый дух конспиративности. С тех еще, наверное, времен. Подпольных. Ныне же – взрослые игры больших мальчиков. Понятно теперь к тому же, что дедуля с папулей имели в виду под «Одобрямс!». А вообще, скорее тоскливо, нудно и немножечко стыдно, приходилось изображать внимание, потому как, насколько понял, невнимательность на собрании комсомольском предосудительна и подозрительна, однако оная же на собрании партийном суть состав преступления.