Тайна Элизабет - Михаил Радуга

– Я вам не коняшечка, – обиделся Билл. – Я человек.

– Ален, это наш старый друг. Ты забыл? Вектора больше нет.

– Тот самый хромой Билл? Ну, вы даете!

– Я не хромой. Спасибо!

– Теперь с голоду не помрем!

– Как вы смеете! Спасибо! Ой, не спасибо!

Пообщавшись с воодушевленным приятелем, которому повезло остаться среди нескольких офицеров во внутреннем гарнизоне и пройдя еще несколько минут по знакомым улочкам, изумленный Томас вдруг поймал себя на дерзких ощущениях и мыслях, которых прежде никогда не было в его скромной голове. Хотя с ним может приключиться все, что угодно, он будто отныне стал иметь право на этот город. Он чувствовал и видел, что сама столица с ее настрадавшимися жителями думала точно также. Он внезапно стал смотреть на горожан с осязаемым чувством личной ответственности перед ними, перед каждым из них. Только один он мог вытащить их из той незавидной ситуации, где они не по своей воле оказались, словно слепые котята копошась в ящике со старыми тряпками в темном чулане, ничего не видя и не понимая. Смелый Томас был их единственной надеждой, хотя бы потому, что все это просто осознавал. Сколько еще таких сведущих людей в городе? Ньюртон? Капица? Сколько бы их ни было, только один он хотел что-то изменить в этом абсурдном мире и всем сердцем заботился о простых горожанах и многочисленных селянах на подконтрольных территориях.

Первым делом израненный воин направился в благочестивую Академию, где в промерзшей Башне заточения ему на этот раз сразу же разрешили увидеть настрадавшуюся Марию. Она хоть и выглядела исхудавшей и потрепанной, но была в заметно приподнятом настроении, испытывая выпирающую гордость за своего выжившего мужа, героически вернувшегося из настоящего ада и теперь претендующего далеко не на последние роли во всем Парфагоне, ввиду горестной погибели почти всех более взрослых и опытных товарищей. Она уже начала понемногу забывать истеричную историю с избалованной Элизабет, списав ее дурацкую выходку на простое чудачество. Сама себе Мария клялась впредь более понимающе и сдержанно реагировать на прихоти королевских особ, дабы такая беда не повторилась впредь.

Пообещав в самом ближайшем будущем высвободить молодую жену из тягостного заточения, благодарный Томас позаботился о том, чтобы смелому и доброму Биллу гарантировали временное содержание в стойле Вектора, пока не будет вынесено внятное решение относительно его будущего. Уязвимого челоконя расстроило обидное соседство с обычными лошадьми, нервно ржавшими и испуганно смотревшими на него со всех сторон, но он был безмерно благодарен всем окружающим хотя бы за то, что его до сих пор не пустили на колбасные изделия. Доверчивый Билл был воспитан пропагандой родного Арогдора так, что еще долго не мог свыкнуться с мыслью, что в поганом Парфагоне его никто не собирался убивать. В действительности, это сразу бы сделали, если бы не неопределенная ситуация со статусом выжившего трибуна.

Уже почти ночью и с болью в сердце хромающий Томас побрел к опустевшему дому Нильса, чтобы лично передать скорбную весть той самой удивительной женщине, которая смогла сделать невозможное в жизни его мужественного приемного отца: разрушить и полностью забыть холостяцкий образ жизни. Поникшая Виктория уже все знала и понимала, и горячо встретив его еще на подступах к дому любимого, ничего не спрашивая, провела в любимую Нильсом беседку. Пока они молча сидели, лишь изредка вспоминая многочисленные смешные истории из жизни их друга, в дом пришла заплаканная Лилия, до последнего надеявшаяся, что ненаглядный Ричард смог как-то выбраться живым из этого кровавого похода. Уходя вверх по ущелью Четвертой реки, он наказал ей возвращаться в Парфагон, будто уже тогда понимал, что никогда снова не будет комендантом Башни безопасности, где им так хорошо и спокойно жилось после его скандальной отставки.

Конечно, благоразумный Томас не стал рассказывать убитым горем женщинам, как именно выглядели последние дни жизни их достойные мужчины. Они по-прежнему представляли быструю смерть на поле боя, а не те невыносимые страдания и зверские издевательства, которые пришлось пережить и самому Томасу. Не зная, как правильно себя вести в такой печальной и тяжкой ситуации, он оставил причитающих женщин наедине и предпочел в одиночестве отправиться в свое запущенное супружеское жилье.

* * *

Следующим вечером, уже более или менее по-человечески выглядящий молодой трибун под восторженные взгляды прохожих, особенно детей и молодых женщин, направился на долгожданный Королевский совет. Его еще с утра предупредили об этом мероприятии и он за целый день смог окончательно обдумать и подготовить все основные вопросы. Больше всего ему было интересно, как Альберт просто посмотрит ему в глаза и что вообще сможет сказать после всего случившегося. При этом король продолжал вызывать жуткую ассоциацию с тем гигантским потусторонним окном в непонятном лесу, и волнующийся Томас лишь надеялся, что получит хоть какие-то вразумительные объяснения этому сверхъестественному явлению.

Обескровленная охрана замка с удовольствием проводила своего героя в северную башню. Однако, вопреки правилам, в большой освященной свечами круглой комнате, его ждал только один скучающий Альберт Третий, который повел себя необычайно радушно и всеми силами делал невозмутимый вид, будто ничего и не произошло. Он даже снял свой коричневый камзол и по-приятельски кинул его на стол, оставшись в наполовину распахнутой чистейшей белой рубахе поверх неизменных колготок. Хитрый король был настолько спокоен, что у взбесившегося Томаса сложилось впечатление, будто он вовсе не из отвратного Арогдора только что вернулся, где был предан и где погибли почти все его друзья, а всего лишь выгуливал любимую собачку Ньюртона на ближайшем лугу у Южных ворот.

– Сложный у нас будет разговор, Томас.

– Кто предал Коннелла?

– Постой! – раздраженно перебил король, помогая усесться юному разгоряченному трибуну за стол. – Сразу хочу тебе сказать, что жизнь бывает намного сложнее, чем кажется. Подчеркиваю: намного сложнее.

– Я задал простой вопрос.

– Находясь на разных уровнях, мы друг друга не поймем, и я буду выглядеть сумасшедшим. Но я сейчас хочу тебя поднять к себе, чтобы ты увидел, как наш мир устроен на самом деле. Понимаешь?

Альберт присел в свое удобное кресло, с любопытством разглядывая шрамы на лице Томаса, который, в свою очередь, искренне надеялся ошибаться в своих убийственных подозрениях и потому старался держать себя в руках:

– Ваше величество, я всегда был вашим покорной слугой и надеюсь услышать разумные объяснения.

– Понимаю. Кстати, кто тебя спас?

– Не поверите, я и сам был бы рад узнать.

– Хорошо. Я обрадовался, узнав, что ты выжил. Начнем тогда с…

– Но что это за окно в лесу было?! Как вы в него попали?

– Какой лес? Это не окно, а экран Связи в зимнем саду Варнера. Долгая история. В общем, как тебе сказать… Эти штуки нам когда-то сделали в Городе заката.

– Хм, я могу понять, как работает баллиста за счет натягивания жил, но тут…