Феодал. Боярин - Александр Логинов

Триста соболиных шкурок, взятые князем в литовском походе, продать полностью нереально, Иван Андреевич и не собирался, он взял с собой в Новгород на продажу всего лишь три сорока соболиных шкурок разного качества и даже не надеялся продать все: товар-то страшно дорогой и не пользовавшийся массовым спросом в Европе. Дорогие соболиные меха ганзейцы брали в очень малых количествах, зато белку скупали десятками тысяч. Этому было простое объяснение. На Западе строго регламентировалось, что можно носить крестьянину или горожанину, а что нельзя. Потому лиса, белка, заяц – это товар массового спроса, а горностай, куница и соболь – это уже роскошь и символ высокого социального статуса.

Андрей даже всерьез подумывал о морском разбое. Если корабль перевозит в среднем тридцать бочек с мехами, а это не меньше двухсот тысяч шкурок, то предприятие «морские разбойники» будет весьма и весьма прибыльным. Помимо мехов, обычно на кораблях еще другие грузы есть, например, воск. Если придумать, как незаметно легализовать большие партии меха и воска, то вполне стоит подумать над карьерой корсара.

Прибыток от торговых сделок получился очень приличный, только серебра получили больше шести пудов в слитках и разной монетой. Жалко только, что на Руси импортные шиллинги, пражские гроши, пфенинги, скуди, гроты, лобцы[128]теряли свой платежный статус и шли на переплавку в слитки. Помимо серебра, еще удалось выменять четыре дюжины золотых монет: английских корабликов, рейнских гульденов, турских ливров и угорских золотых.

В итоге, помимо золота и серебра, путем купли, а в основном мены Иван Андреевич приобрел десять штук (поставов) красного ипрского сукна[129]и две дюжины поставов темно-синего и иных цветов. Правда, уже потом на Москве выяснилось, что два из них – подделка под ипрское сукно, но отличного качества.

Если перевести стоимость одного постава сукна на русские рубли, то оптовая цена самых дорогих поставов скорлата[130]и ипрского сукна составляла от пяти до пятнадцати рублей, в зависимости от качества и сорта сукна. Немаловажную роль в ценообразовании играло качество покраски сукна. На Москве и Резани товар пойдет в продажу с наценкой в триста процентов. Самое качественное ипрское сукно уйдет за тридцать рублей постав.

Томасского сукна[131], которое очень ценилось наравне с ипрскими сукнами, закупили семнадцать поставов. Не самое дорогое сукно, но и не из дешевых. В основном покупают такое сукно зажиточные горожане и крестьяне.

Турнейские сукна[132], также популярные в среде горожан, обошлись купцу от двух до четырех рублей за постав. Их закупили три дюжины штук.

Сукно из Сент-Омера[133]набрали аж шесть десятков поставов, по два рубля постав. Это сукно для тех, кто победнее. Кумского сукна[134]набрали три дюжины штук, хорошее сукно и недорогое. Чуть ниже качество русселерских сукон[135], но Иван Андреевич набрал их четыре дюжины, они дешевле кумских и тоже хорошо продаются. Еще взяли пять дюжин поставов «аррасса»[136], в основном двойного.

Поперинговые сукна[137], или как их на Руси называли – новогонковские, самые дешевые, обошлись по рублю за постав. Сотню поставов новогонковского сукна легко обменяли на воск.

Несколько поставов «капеляков» – ахенского сукна[138]черного цвета взяли для продажи в монастыри. Духовные лица с удовольствием употребляли импортные черные сукна, хотя монастырские уставы не одобряли ношение платьев из немецкого сукна, требуя употребление обычного домашнего сукна в обиходе.

Из самых дешевых тканей набрали полторы сотни поставов грубой, гладко сотканной, похожей на сукно английской кирсейской материи. Самые дорогие из них белого цвета. Крашеные отчего-то стоили вдвое дешевле. За всю партию отдали воском, но по цене они получились самые дешевые: сорок пять рублей за всю партию из ста пятидесяти штук. Купец заверил, что крестьяне и горожане мигом разберут ткань, еще татары хорошо покупают этот сорт материи, похожей на сукно, ткань очень походила на материал, из которого потом, лет через пятьсот, будут шить солдатские шинели.